Женские тюрьмы в россии где находятся


Низшие касты в женских тюрьмах в России: как это происходит — Рамблер/новости

В российских местах лишения свободы для женщин иерархия заключенных и вообще быт существенно отличается от мужских зон и тюрем — там, как правило, нет понятий и не рулят воры в законе. Тем не менее, определенное кастовое деление есть и в «дамских» МЛС. Изгои здесь обладают теми же качествами, что и везде.

Те, кто сдаст априори

Самые презираемые зечки в женских МЛС несколько отличаются от представителей низжих мастей в мужских зонах и тюрьмах — здесь иерархическая лестница имеет свои ступени. В первую очередь, в женской тюрьме имеет значение личность осужденной, а не ее послужной список отсидок и прежних криминальных «заслуг».

Строго говоря, в женских зонах и тюрьмах почти нет определенных категорий зечек, которых изначально и принципиально гнобят и прессуют — все зависит, главным образом, от личностных качеств осужденной. Изгоев в женских МЛС, в основном, просто сторонятся.

Одни из самых презираемых в женских МЛС — героинщицы, наркоманки с большим стажем. Это выхолощенные в моральном плане особи, способные продать и предать буквально за щепоть чаю, кусок мыла или сигарету. Любую стоящую информацию, исходящую от новой знакомой, они стараются «монетизировать», стуча администрации МЛС.

В зонах и в камерах СИЗО сиделицы стараются жить «семьями» — завести себе подругу (подруг) по несчастью и заниматься с ними общим нехитрым хозяйством. Это не имеет ничего общего с лесбийскими наклонностями — просто так легче выжить в заключении, к подобному способу обустройства в особых условиях женщин толкает инстинкт семейственности, заложенный в представительнице слабого пола изначально, свыше. Героинщицы — одиночки, в «семью» их никто не принимает.

Некоторые сиделицы сдать могут даже не умышленно, а «по простоте душевной». Таких в зонах и тюрьмах тоже сторонятся, но особо не гнобят — «старшая» знает всех стукачей в камере или в отряде, и считается, что уж лучше «своя», чем присланная новая, от которой не знаешь, чего ожидать.

Детоубийцы и больные

Убийц своих детей на женской зоне запросто могут избить и потом постоянно унижать — это изначально изгои среди осужденных, пожалуй, главная категория сиделиц, которым суждено расплачиваться в неволе за свое прошлое.

В женских зонах и тюрьмах сидят много «вичовых» (с диагнозом вирусного иммунодефицита человека), больных венерическими или онкологическими заболеваниями. Этих тоже сторонятся из чувства брезгливости и боязни заразиться.

Надо работать или огребешь

В низшей касте в женской зоне может оказаться любая, если она не выполняет производственное задание. Женщине (девушке), не способной освоить швейную машинку и выдавать «на гора» ежедневную норму, грозят серьезные разборки в отряде, вплоть до избиения: от ее выработки страдает весь коллектив. Отрядницы могут вырвать волосы, выбить зубы, а в карцере отделают дубинками. Даже если у сиделицы хороший «подогрев» с воли, но она не умеет шить, «люлей» ей чаще всего все равно не избежать.

Потерявшиеся

В женской зоне и тюрьме для их «постоялиц» особенно важно соблюсти физическую чистоту, что не так просто в сравнении с условиями на воле. Зачуханных, запустивших себя там не любят и избегают. Не зря одной из самых ценных вещественных валют в таких МЛС наряду с сигаретами и чаем является простой кусок мыла. Не всем удается получать хорошие передачи с воли, и поэтому многие зечки нанимаются дежурить за других за пару пачек сигарет, чая или шампунь — дежурство всегда можно купить. Такие осужденные не презираемы другими, если содержат себя в чистоте и не «косячат», просто у них безвыходное положение.

Сообщение Низшие касты в женских тюрьмах в России: как это происходит появились сначала на Умная.

Видео дня. Эксклюзивный ответ Соловьёва на конфликт с Уткиным

Читайте также

Как устроена жизнь в женской колонии (22 фото) » Триникси

С каждым годом в нашей стране растет число преступлений, совершенных женщинами. Вместе с тем растет и количество женских колоний. Далее предлагаем взглянуть на то, как устроен быт заключенных женских тюрем.

Распорядок дня – это главный документ во всех исправительных учреждениях
Перед вами стандартный день заключенных на примере можайской женской колонии (ИК-5 – Московская область).

Женские колонии не делятся по видам режима на общие, «строгачи» или особые. Здесь сидят все вместе — убийцы и мелкие воришки, наркозависимые и крупные дилеры, бывшие сотрудники органов и женщины, скрывающиеся от правосудия десятилетиями.

Большая часть осужденных работает на швейном производстве. Шьют в форму для ФСИН и полиции. Иногда, стремясь отрешиться от повседневной рутины – шьют женские платья




На воле эти женщины точно не пропадут!

А это уже кадры из женской колонии в Атырау (Казахстан)

Заключенные участвуют в проекте «28 петель», в рамках которого они вяжут одежду для недоношенных детей из перинатальных центров. Женщины знают, что вещь, связанная их руками, может спасти жизнь маленькому ребенку. Многие заключенные говорят, что воспринимают это как искупление прошлых грехов.


Что касается досуга, то в женских колониях устраиваются как спортивные мероприятия, так и концерты с дисктеками

Начальники колоний считают, что женщины и на зоне должны оставаться женщинами. Потом они выйдут в мир, и задача исправительного учреждения — научить их быть полноправными членами общества. Поэтому им создают все соответствующие условия, а за неряшливость женщин наказывают.

В женских колониях даже устраивают конкурсы красоты




Еще одна особенность женских колоний – это то, что в некоторых живут дети рожденные в неволе.

Для заключенных с детьми создают специальные условия, а также идут на послабление режима. В три года детей передают или родственникам, или в детский дом.

Тюрьма – страшное место. Только посмотрите, сколько страданий в этих глазах…
Екатерина, 28 лет. Преступление, связанное с незаконным оборотом наркотиков, срок 4 года 6 месяцев, отбыла 4 года.

Татьяна, 54 года, осуждена за преступление, связанное с незаконным оборотом наркотиков. Из общего срока наказания 4 года и 3 месяца отбыла 2 года, находится в реабилитационном центре колонии.

Яна, 28 лет. Осуждена за преступление, связанное с незаконным оборотом наркотиков, срок 5 лет 6 месяцев, отбыла 2 года.

Анна, 25 лет. Преступление, связанное с незаконным оборотом наркотиков, срок 8 лет 1 месяц, отбыла 4 месяца.

Анастасия, 26 лет. Осуждена за убийство на 6 лет лишения свободы, отбыла 3 года.

Отсюда

Женская исправительная колония: мифы и реальность

Корреспондент DEITA.RU провел день в исправительной женской колонии №10, которая функционирует в селе Горное Михайловского района Приморья с 1942 года.

В ИК-10 направляют женщин со всего Дальнего Востока. Все они -  осуждены впервые. Здесь отбывают наказание около тысячи человек. Отметим, в России существуют только женские колонии общего режима. Если женщина, допустим, крадет куриц с соседнего двора или с особой жестокостью расправляется с собственным мужем, ее осудят и отправят в колонию общего режима, так как в России ей, согласно ст. 58 УК РФ, может быть назначено наказание лишь в колониях общего режима в независимости от тяжести преступления и наличия рецидива.

Выслушав в административном корпусе краткий инструктаж по правилам поведения на режимном объекте, вместе с коллегой-журналистом, психологом колонии Ольгой Игнатюк и начальником пресс-службы краевого ГУФСИН Викторией Завьяловой отправляемся на экскурсию по ИК-10.

Перед входом на объект нас осматривают на наличие запрещенных предметов, забирают телефоны, разрешая оставить диктофон и фотоаппарат.


На территории исправительной колонии №10 есть несколько жилых блоков, административное здание, столовая, дом культуры, медицинское отделение, баня и швейные цеха.  Внешне пространство ИК напоминает большой детский лагерь – жилые корпуса, столовая, цветочные клумбы и большой плац. По территории передвигаются группы женщин: кто-то работает на участке, кто-то идет в баню или на работу в швейный цех. Мимо нас строем проходит отряд женщин в темно-зеленых робах и белых косынках. Дружно здороваются с администрацией, на нас смотрят с нескрываемым интересом. Спрашиваем сотрудников ИК, почему все ходят в группах, оказывается, передвигаться в одиночку запрещено.  

Прогулявшись по территории, поднимаемся на второй этаж одного из блоков – здесь живут те, кто находится на облегченных условиях. Эти осужденные не нарушают режима и имеют положительные характеристики за время отбывания наказания. Нас уже ждут – несколько женщин стоят у стен в коридоре, здороваются, вопросов не задают, но, кажется, наблюдают за каждым шагом. 


В казарменного типа помещении несколько десятков кроватей, возле них тумбочки, на стенах висят картины, которые нужно раскрашивать по номерам - ребенок с котенком, пейзажи, шикарная Мэрилин Монро в стенах исправительного учреждения выглядит особенно эффектно. 


Несколько женщин спят – они работали в ночную смену. В блоке есть кухня, где можно выпить чай и съесть то, что привозят родственники или друзья. Напротив кухни большая комната, где можно смотреть телевизор, играть в настольные игры или читать книги. На книжной полке в основном любовные романы. Один из них называется «Побег из золотой клетки», который, к слову, здесь трудно осуществить, так как территория огорожена, а по периметру ходят часовые с собаками. На пианино, которое расположилось в углу комнаты, стоит клетка, птицы в ней нет. Замечаем аквариум с рыбами и много комнатных растений в горшках – женские руки. 


В ИК любая деятельность разрешена в свободное от работы время и строго до отбоя, который наступает в 22.00. Подъем для всех в 6 утра, завтрак, обед и ужин по расписанию. Свободного времени почти не остается на развлечения, но, когда оно есть, можно заняться личными делами: например, позвонить родным по установленному в корпусе телефону. 


Если (так женщин называют сами представители администрации) воспитанницы нарушают дисциплину, их отправляют в ШИЗО – штрафной изолятор. Там они встают в 5 утра и находятся в полном одиночестве перед видеокамерой, лежать и скрываться от видеонаблюдения нельзя, но можно читать книги, раз в день выходить на непродолжительную прогулку.

Почти все, кто находится в корпусе, ярко накрашены. Татуаж бровей, цветные тени и румяна как бы компенсируют отсутствие красок  в одежде и волосах, красить которые можно только в свой тон – так исключают риск побега. На территории колонии, если есть деньги, можно сделать маникюр или новую прическу. На «свиданках» женщины обзаводятся косметикой, средствами личной гигиены и не предусмотренной в питании осужденных едой (конфеты, печенье, шоколад и пр.) – все это привозят родственники или друзья. 

История женского тюремного заключения в России

До прихода христианства на Руси темницы — известные как порубы и погребы — использовались для женщин только в одном случае: если их туда кидали вместе с мужьями. Вместе с христианством проникла и византийская, а также общеевропейская тенденция — провинившуюся женщину, если она была достаточно знатного положения, заключали в монастырь.

Иногда женщина была виновата только в том, что разонравилась мужу. Расторгнуть венчаный брак законно было практически невозможно, но если жена уходила (или «уходила») в монахини, брак заканчивал своё существование сам собой. Муж считался всё равно, что вдовцом — его жена умерла для мира, и он брал себе другую. Так сделал с Евдокией (Прасковьей) Лопухиной, например, Пётр I. Та, правда, в отличие от многих других узниц монастырей отказалась делать вид, что собиралась принять постриг, и стала вести светскую жизнь — даже завела любовника.

Но не всем узницам монастырей жилось привольно. Тем, кого заключали за преступления, создавали суровейшие условия, могли годами не выпускать из кельи (почитать или сделать что-нибудь при этом не предлагалось — предполагалось, что всё время наказанная должна тратить на раскаяние) и заставлять держать бесконечный и самый суровый пост. Порой также не давали мыться и сменить одежду. Одной из последних заключённых в монастырь в качестве наказания была лётчица Шаховская, участница Первой Мировой войны — за шпионаж в пользу немцев её приговорили к расстрелу, который заменили монастырём.

«Княжна Тараканова», К. Д. Флавицкий

Время шло, и в княжествах Древней Руси стали строить всё больше темниц, а держать в них простой люд — что ещё в одиннадцатом веке, например, не практиковалось.

Первая каменная тюрьма появилась при Иване Грозном. В этих тюрьмах порой оказывались и женщины. До самой Екатерины II заключённых не кормили за казённый счёт, так что они должны были целыми днями стоять у окошка, едва видного над землёй, и просить милостыни у прохожих. Хотя заключённым часто подавали хотя бы кусок хлеба, случалась и голодная смерть. Тюрьмы-замки, тюрьмы-крепости появились также при Екатерине. В такой томилась и умерла от туберкулёза, например, девушка, выдававшая себя за внебрачную дочь покойной императрицы Елизаветы — позже ей придумали прозвище «княжна Тараканова».

«Боярыня Морозова», Василий Суриков

В тюрьме очень долго можно было оказаться не только за преступления. Так, например, боярыня Морозова и её сёстры были кинуты в земляную тюрьму в городском остроге (деревянной крепости) за отказ принять новые официальные обряды православной веры. Там они умерли от голода. Перед смертью Морозова успела попросить прополоскать её сорочку в реке, чтобы принять смерть в чистой. В этой милости ей отказано не было.

Екатерина не только ввела казённое питание — она предполагала со временем сделать камеры в тюрьмах маломестными, на двух-четырёх человек. Тем не менее, серьёзно ей ничего не удалось изменить. Более того, очень часто заключённые были лишены самого необходимого. Волонтёр из Англии Вальтер Венинг обнаружил в начале девятнадцатого века, что женщин и мужчин часто держат в одной камере и даже сковывают вместе, часто не выдают матрасов и постельного белья — заключённые тогда спят на голых досках, не дают и смены одежды и антисанитария — обычное состояние почти любой камеры. Для того, чтобы угодить сдавших в тюрьму женщин помещикам (!), тюремщики часто пытали их лишением сна — для этого их заковывали в специальные «рогатки», не дающие ни лечь, ни опереться.

Царская каторга

Первыми, кто смог описать жизнь женщины на каторге, были политкаторжанки второй половины девятнадцатого века. В то время женщины из дворянских и просто образованных кругов стали очень активны. Они шаг за шагом продвигали высшее образование для женщин — сначала сумев продавить его за границей, потом и на родине. Они массово начали работать, как захватывая старые рабочие места, так и создавая новые — и в России на десятилетия раньше, чем в странах Европы, для девушки из приличной семьи стало нормальным зарабатывать деньги. А ещё они увлекались политическими идеями, связанными с равенством всех людей, наконец-то НЕ исключая женщин, и порой активно участвовали в разного рода революционных и террористических кружках.

Быт политических каторжанок резко отличался от быта женщин, совершивших уголовное преступление, и даже селили их отдельно. Политические считались «барышнями», неважно, какого они были происхождения.

Это не просто серьёзно облегчало жизнь — это буквально спасало «барышень» от общей женской участи в тюрьме. Их не заставляли вставать для проверки — пока политические ещё спали, к ним заходил надзиратель и формально пересчитывал от двери. Каждый день дежурная вставала раньше всех, выносила парашу, ставила самовар, подметала, получала на руки хлеб и делила его. Барышни, встав, пили чай с хлебом прямо в камере. Единственное, что напоминало, что они в тюрьме, а не пансионе благородных девиц (где условия были по нашим меркам очень суровые) — молчание. До обеда в камере должно было быть тихо.

Ссыльно-каторжная и заплечный мастер (палач) из ссыльно-каторжных

Хотя такое обращение наособицу никак не прописывалось уставом, тюремщики никогде не рявкали на «барышень», называли на «вы», не сажали в карцер и не заставляли по часу петь молитвы — одна из странноватых дисциплинарных мер того времени, которая приводила к дикой жажде и головокружению. В своих камерах политкаторжанки читали, занимались разными науками. Они также гуляли — порой до четырёх часов в день, до обеда и после. Движение и много свежего воздуха считались необходимой мерой профилактики туберкулёза.

Среди поблажек для политзаключённых была собственная, не казённая, одежда и одеяла, им не надевали, несмотря на приговор, кандалы. Очень часто политкаторжанки пользовались своим особым положением, чтобы немного помочь другим узницам. Чаще всего требовалось посидеть с маленькими детьми, которых узницы рожали одного прямо в тюрьме.

Дело в том, что насилие было нормой на этапе, где мужчин и женщин гнали пешком до места заключения совместно. «Но самым страшным для каторжанок были даже не унижения и побои… Уголовные каторжанки считались во время этапа законной добычей для сильного пола и подвергались двойному давлению ― как со стороны охраны, так и со стороны мужчин-арестантов, видевших в женском сопротивлении лишь большую обиду, презрение товарищеского долга и нарушение неписанных тюремных правил. Поэтому многие каторжанки приходили с этапа в место заключения уже будучи беременными» — писали в воспоминаниях «барышни». Надо ли говорить, что за «большую обиду и презрение товарищеского долга», то есть сопротивление насилию, женщин били…

Если политкаторжанки занимались только самообслуживанием, учёбой и простыми развлечениями, то прочие узницы должны были каждый день работать. Это они готовили на тюремной кухне, обшивали мужчин-арестантов, выполняли работу «на казну» и постоянно подвергались наказаниям. Те из них, кто был приговорён к пожизненному, всё это переносили в кандалах. «Барышни» старались немного облегчить их участь, делясь тем, что имели право купить на денежные передачки: чаем, сахаром. Порой, приходя в гости к уголовницам — которые далеко не всегда были прожжёнными преступницами, в таком положении оказывались и жёны, убившие мужей в порядке защиты во время страшных побоев — политкаторжанки устраивали вроде небольшого праздника: чаепитие с песнями. Песни были тюремные.

Надо сказать, что в 1887 году была введена должность надзирательницы, чтобы уменьшить злоупотребления в женских тюрьмах (уж слишком много там рождалось детей), но заполнить эту вакансию оказалось непросто, и в большинстве случаев в женской тюрьме по‑прежнему работали мужчины.

В марте 1893 года случилось знаменательное для узниц событие — отменили телесные наказания в женских тюрьмах. Так правительство отреагировало на массовое самоубийство в Карийской тюрьме, где после телесного наказания сначала отравилась политзаключённая Надежда Сигида, а потом — в знак протеста — другие заключённые. Впрочем, если вспомнить про молитвы и карцер, очень физически неприятных мер в руках тюремщиков ещё оставалось немало. Некоторые приёмчики царской каторги прошли десятилетия неизменными и используются для издевательства сейчас. Кроме того, по свидетельствам политкаторжанок, тюремная пища варилась из гнилых продуктов и серьёзно подрывала здоровье.

ГУЛАГ

«Во всех губернских городах в указанные особой инструкцией сроки должны быть открыты лагери, рассчитанные не менее чем на 300 человек каждый… Все заключённые должны быть назначаемы на работы немедленно по поступлении в лагерь и заниматься физическим трудом в течение всего времени их пребывания там» — так гласил декрет Совета народных комиссаров от 17 мая 1919 года. К 1922 году открыто было уже 122 лагеря. Фактически, это была та же каторга — бараки, принудительный труд; только политзаключённые перестали быть маленькой кучкой и им не давали поблажек.

Женщин по прибытию в лагерь откровенно рассматривали голыми — лагерное начальство пополняло свой гарем. К тем, кто пытался отказываться, сопротивляться, применялись санкции — их отправляли на самые тяжёлые работы, сажали в карцер за выдуманные провинности.

Во время пьянок тюремщики могли вызвать несколько женщин на оргию и насиловали их группой. Нередко заключёнными откровенно торговали — сутенёрами выступали конвоиры. Бывали случаи, когда против закона женщин помещали в лагерь, не вывезя оттуда всех заключённых мужчин, и те буквально разламывали стены и крыши бараков, чтобы дорваться до изнасилования. Сопротивление женщин подавляли жестокими побоями. Многие женщины продавали себя за еду сами.

Кроме традиционного труда, женщины-зэка теперь участвовали в физически тяжёлом — на стройках, лесоповалах, порой при разгрузке и погрузке, в известковых карьерах. «Помню, как на утреннем разводе женщины с плачем умоляли меня именно их взять на работу в поле. Но многим и этот считавшийся легким труд был уже не по силам: ежедневно трое-четверо человек из огородной бригады умирали во время работы», вспоминал агроном, который должен был использовать рабочую силу из лагерных заключённых.

Во многих лагерях питание, и без того низкого качества, выдавалось строго по выработке: не смогла сделать план — получаешь ту часть еду, на сколько сделала. Но в результате недоедающая женщина справлялась ещё хуже — получала еды ещё меньше — и в конце концов погибала от истощения и усталости. Притом по всем бумагам кормить заключённых должны были нормально.

Чтобы вырваться из обычного лагеря в особый, для беременных, которые стали со временем устраивать, женщины старались правдами и неправдами забеременеть — кидаясь на конвоиров, на вольных мужчин, руководящих работами. Это был шанс выжить.

Но удавалось далеко не каждой — от истощения многие теряли такую способность. Тем не менее, лагеря для беременных никогда не пустовали. О них мечтали, как о рае земном — там давали молоко и освобождали от изнурительных работ. Этим ГУЛАГ отличался от царской каторги. А ещё — тем, что бараки запросто могли представлять из себя землянки. Для каторги их всё же полноценно строили.

Исправительно-трудовые колонии

После смерти Сталина лагеря реформировали в исправительно-трудовые колонии. Это подразумевало не только изменение названия. Весь режим был перестроен так, что смертность в местах заключения резко упала: вероятно, в первую очередь, за счёт отмены для женщин физически тяжёлого труда. Тем не менее, царские ещё традиции сохранялись по‑прежнему (забегая вперёд — их нетрудно обнаружить и в современных местах заключения). Например, заключённых по‑прежнему за разные провинности вымораживали в карцере. Женщин для этого полностью переодевали — в очень лёгкий балахон с бальным вырезом и широкими недлинными рукавами. Об этом рассказывала Ирина Ратушинская, попавшая в лагерь за антисоветскую деятельность в начале восьмидесятых.

Некоторое время, тем не менее, женщинам-заключённым давали определённые послабления. Они могли носить обычную одежду, шить её сами.

Этой практике положила конец… космонавт Валентина Терешкова. Навещая одну колонию, она была потрясена тем, что местные мастерицы кройки и шитья были одеты моднее её, героини Советского Союза. Это настолько оскорбило Терешкову, что она добилась введения общего — и очень неудобного — костюма для женщин-заключённых. В него входили косынка, которую было запрещено снимать иначе, как во время сна и короткого посещения помывочной, блузка, юбка — зимой и летом одна и та же, сапоги — тоже зимой и летом. В холодное время года утеплиться было возможно только шерстяными носками и телогрейкой. Под юбкой на проверке беспощадно мёрзли бёдра и органы малого таза, цистит одолевал зэчек каждую зиму. От него знали только один способ — горячий чай. Побольше пить, чтобы потом побольше и посильнее «промывать» простывшую уретру.

Кстати, не давать возможность соблюдать гигиену, особенно интимную, стало популярным способом издеваться над женщиной легально. Каждой женщине должен был быть предоставлен доступ к гигиеническим процедурам, но всегда можно было подойти к этому формально — подавать в краны только ледяную воду, запускать в помывочную не дольше, чем на пять минут. О том, чтобы предоставлять во время менструаций средства гигиены, и речи не шло — они и на воле были дефицитом. Чистая хлопковая ткань, до появления фабричных прокладок, была среди неофициальной валюты в местах заключения.

Как выглядит жизнь женщин-заключённых теперь — Слезы под запретом: 9 заповедей российской женской тюрьмы.

Женские зоны - тюрьмы нашей страны

На 2014 год на территории Российской Федерации насчитывается 35 женских колоний, в которых отбывает наказание 60 тысяч человек – пять процентов от общего количества заключенных. Как правило, женские зоны тюрьмы располагаются далеко не в каждом округе, в отличие от мужских мест лишения свободы, поэтому большинству женщин приходится отбывать срок далеко от основного места жительства.

Женщина в тюрьме

Статистика показывает, что на сто тысяч женщин, проживающих в России, приходится 40, лишенных свободы, из них около двух процентов – несовершеннолетние. 6,2% от общего количества подростков это молодые девушки, заключённые в колониях воспитательного типа. Также в Пермской и Орловской области находятся две колонии строгого режима содержания, для особо опасных преступниц – рецидивисток.

В настоящее время до двадцати тысяч женщин находятся под стражей. За последние годы в Москве, Санкт – Петербурге и Екатеринбурге были построены новые женские следственные изоляторы. Большинство российских СИЗО смешанного типа. В них содержаться как мужчины, так и женщины.

Тюремные «удобства»

Лишение свободы женщины переносят намного труднее, чем мужчины. Существует множество факторов, нарушающих психологическое и моральное состояние женщины. Например: изолированность от общества, проживание в камерах казарменного типа (в них может содержаться одновременно до 100 человек), антисанитария.

Чем выше социальный уровень человека и образованность, тем сложнее ему привыкнуть к условиям содержания. Однако исследования показывают, что недолговременный срок человек переносит хорошо и даже привыкает к неволе. Также удаленность от дома, сводит количество свиданий с мужем и детьми практически к минимуму.

Это очень портит и так нарушенные отношения с семьей. Отсутствие моральной и финансовой поддержки, недостаток минимальных средств гигиенического ухода вводят женщину в состояние глубокой депрессии, а иногда приводят к суициду. Ведь, в силу психологических и физических особенностей, женщине становятся невыносимыми тюремные законы.

Женские тюрьмы, фото которых можно посмотреть в интернете, являются необходимыми, так как содержать мужчин  и женщин совместно не безопасно.

Режим содержания для женщин и мужчин похож во многом: одинаковое количество свиданий, передач, наказаний (содержание в штрафном изоляторе), передвижение в строю. Перечень вещей личного пользования, и форма одежды практически ничем не отличаются. Женщины на зоне, так же, как и мужчины, тяжело работают на схожих видах работ.

Материнство за решеткой

Очень сложная судьба ожидает и детей таких матерей. Их отправляют в детский дом или берут на воспитание родственники. Существуют также женские зоны-тюрьмы, на территории которых расположены дома – интернаты, в которых дети живут до достижения трех лет. Но даже там права матерей ограниченны. Все что разрешено – несколько часов прогулки по улице. В случае болезни ребенка женщину изолируют на неопределенный срок, длительностью от нескольких дней до месяцев.

Жизнь после…

Главной задачей исправительных колоний является недопущение повторения преступного поведения человека после выхода на свободу. На деле же мы видим, что более чем в половине случаев человек продолжает нарушать закон и снова попадает за решетку менее чем через год после освобождения. Это результат многолетней изоляции от внешнего мира.

Даже женщины, в прошлом имеющие хорошую социальную позицию, образованные и талантливые сталкиваются с множеством проблем. Тюрьма разрушает психику, делает человека безвольным, в корне меняет характер и взгляды на жизнь. Бывших заключенных не рискуют принимать на работу, вешают на таких людей клеймо отброса общества, друзья и родственники отворачиваются от них.

Безработица чаще всего является причиной рецидивизма. Женщина, отбывшая в тюрьме довольно длительный срок, настолько привыкает к условиям заключения, что чувствует там себя гораздо лучше, чем на свободе. Поэтому и возвращается обратно сразу после выхода.

После тюремная адаптация

Бесспорно, система после тюремной адаптации человека к окружающему миру далеко не совершенна и требует пересмотра и поддержки правительства. Без сторонней помощи человек не сможет снова занять свою ячейку в обществе, восстановить прежний статус и забыть обо всех кошмарах неволи. На это потребуется время, а главное – деньги.

А общество должно помнить, что бывший заключенный уже понес наказание за свои грехи и является таким же полноправным членом социума. «Не стоит постоянно напоминать такому человеку о прошлой жизни и упрекать его в этом. Следует создавать реабилитационные центры поддержки таких людей по месту их работы, например, на крупных предприятиях и заводах».


Смотрите также

Описание: