Где сейчас находится статкевич


Статкевич, Николай Викторович — Википедия

В Википедии есть статьи о других людях с фамилией Статкевич.

Никола́й Ви́кторович Статке́вич (белор. Мікалай Віктаравіч Статкевіч; род. 12 августа 1956, дер. Лядно Слуцкого района Минской области) — лидер незарегистрированной Белорусской социал-демократической партии (Народная Громада), бывший кандидат в президенты Республики Беларусь. Один из создателей общественного объединения Белорусское объединение военных. Подполковник запаса.

Родился 12 августа 1956 года в деревне Лядно Слуцкого района в семье учителей. Отец Виктор Павлович Статкевич (род. 19.01.1927), мать

Карьера в армии[править | править код]

В 1973 году поступил в Минское высшее инженерное зенитное ракетное училище (МВИЗРУ) ПВО. Окончил училище в 1978 году по специальности «военный инженер по радиоэлектронике». По распределению был направлен в Мурманскую область, где служил 4 года.

В 1982 году вернулся в Минск, поступил в МВИЗРУ в адъюнктуру. Защитил кандидатскую диссертацию, став кандидатом технических наук. Преподавал в МВИЗРУ. После 1991 года пробовал читать лекции на белорусском языке. Вовлекал курсантов в Белорусское объединение военных, чем вызывал негативную реакцию командования. Поступил в докторантуру.

Ещё до распада СССР разработал и опубликовал концепцию создания белорусской армии, которая была реализована после распада СССР.

В начале 1991 года, в знак протеста против подавления танками демонстрантов в Вильнюсе, вышел из КПСС .

Белорусское объединение военных[править | править код]

20 августа 1991 года Статкевич — единственный из военнослужащих Белоруссии, кто публично выступил против путча в Москве. Тогда же объявил о создании Белорусского объединения военных (белор. Беларускае згуртаванне вайскоўцаў) (БОВ), которое ставило целью «создание белорусской армии, защиту независимости и историко-патриотическое воспитание общества».

Одной из первых акций БОВ стало принятие гражданской присяги на верность Белоруссии 8 сентября 1992 года, в годовщину Оршанской битвы, День белорусской воинской славы. Власть отреагировала на это увольнением из армии тех, кто принял присягу (особенно активно в этом направлении действовал тогдашний министр обороны Павел Козловский), и постепенным вытеснением членов БОВ из силовых структур[2] (правда, одному из членов БОВ — Виктору Шейману — удалось позже сделать блестящую карьеру после прихода к власти Александра Лукашенко [3]).

В 1993 году Статкевич выступил против присоединения Белоруссии к договору о коллективной безопасности с воюющими странами (Армения, Таджикистан и другие), по условиям которого Белоруссия должна была отправлять своих солдат на чужие войны.

В мае 1993 года, за месяц до планируемой защиты докторской диссертации, Статкевич был уволен с военной службы в запас с формулировкой «за дискредитацию офицерского звания».

16 февраля 1994 года Верховный суд Республики Беларусь запретил деятельность БОВ за участие его членов в охране забастовки рабочих в Минске от действий милиции.

16 февраля 1994 года был создан оргкомитет патриотического движения БОВ. 10 марта 1995 года оно было зарегистрировано министерством юстиции как «неполитическое общественно-патриотическое движение». Основные цели: «защита независимости, демократии; патриотическое воспитание в обществе и армии; недопущение использования армии против народа; содействие созданию белорусской армии».

Продолжающееся давление власти на БОВ привело Николая Статкевича к решению идти в политику[4]. В результате в 1995 году Статкевич ушёл с поста председателя БОВ (его сменил Алесь Станкевич), а сама организация окончательно прекратила своё существование спустя пять лет, не сумев пройти перерегистрацию.

Лидер партии[править | править код]

Статкевич в 1998 году

В июне 1995 года, после парламентских выборов, Статкевич был избран председателем партии Белорусская социал-демократическая Грамада вместо Олега Трусова.

В 1996 году прошло объединение Социал-демократической Грамады с Партией народного согласия и была создана Белорусская социал-демократическая партия (Народная Грамада). Николай Статкевич стал её председателем.

С 2003 года — лидер Европейской коалиции «Вольная Беларусь». 17 октября 2004 года в Белоруссии состоялись выборы в парламент Белоруссии и был проведён третий референдум, на котором, по официальным данным, 77,3 % белорусских избирателей поддержали исключение из Конституции государства ограничения на количество президентских сроков, что позволяло действующему президенту Александру Лукашенко участвовать в следующих президентских выборах. Уверенные в фальсификации итогов выборов избиратели проводили митинги протеста, которые возглавил Николай Статкевич. Он был задержан и в 2005 году осуждён к 3 годам ограничения свободы за организацию мирной демонстрации против фальсификации итогов референдума. В 2006 году международная организация Amnesty International признала Николая Статкевича узником совести [5].

В 2009 году конгрессом Европейской коалиции «Свободная Беларусь» Статкевич был выдвинут кандидатом в президенты на выборах 2010 года.

Президентские выборы проходили 19 декабря 2010 года. Вечером того же дня и в ночь на 20 декабря 2010 года на площади Независимости в Минске состоялся митинг протеста, в котором участвовал и Статкевич. Митинг был жестоко разогнан внутренними войсками и спецназом. После силового завершения митинга Николай Статкевич попытался уехать с площади, но был задержан спецслужбами[6].

11 января 2011 года Amnesty International признала Статкевича узником совести[7].

26 мая 2011 года Николай Статкевич «за организацию массовых беспорядков» был приговорён к шести годам лишения свободы в колонии усиленного режима[8]. 12 января 2012 года по инициативе администрации шкловской колонии, которая считала, что Статкевич намерен «вести в дальнейшем преступный образ жизни», его признали злостным нарушителем режима. В результате Статкевичу в судебном порядке были усилены условия содержания на ближайшие три года без права обжалования [9][10].

22 августа 2015 года Статкевич был досрочно освобождён из мест лишения свободы согласно принятому президентом Александром Лукашенко решению о помиловании шести политзаключённых (на свободу также вышли Николай Дедок[be], Юрий Рубцов, Артём Прокопенко, Игорь Олиневич[be], Евгений Васькович[be]).[11][12][13][14].

Был одним из организаторов митинга 10 октября 2015 года перед президентскими выборами[15],а также организовал акцию 12 сентября 2016 года после парламентских выборов[16]. Поддерживал протесты индивидуальных предпринимателей 2016 года. Организовал ряд предпринимательских акций. Один из организаторов акций протеста 2017 года.[17]17 января 2019 года объявил о намерении участвовать в качестве кандидата в выборах президента Беларуси 2020 года.[18]

Где Николай Статкевич? - Хартия'97 :: Новости Беларуси - Белорусские новости - Новости Белоруссии - Республика Беларусь

67 Николай Статкевич

Четверо суток власти скрывают, где находится лидер белорусских протестов.

Супруга лидера Белорусского Национального Конгресса Николая Статкевича Марина Адамович обращалась в тюрьму КГБ, спецприемник-распределитель на Окрестина, в СИЗО МВД, но не получила никакой информации.

«С 25 марта я посетила все известные мне места, где могут держать людей: СИЗО КГБ, спецприемник и ИВС на Окрестина, СИЗО МВД. В спецприемнике на Окрестина и на «Володарке» мне сказали, что в списках задержанных Николая Статкевича нет. А в СИЗО КГБ информацию предоставлять отказались, что очень напоминает опыт 2010 года — стойкое ощущение дежавю.

В то же время БТ не погнушалось в очередной раз распространить пасквильный сюжет, сшитый белыми нитками, о том, что был задержан «водитель» Статкевича с некими бутылками.

И теперь я не знаю, что думать. В «лучшем» случае Николай находится в «лапах» тех самых гэбистов, как в 2010 году, и вся эта вакханалия диких арестов и диких обвинений в адрес демократических активистов организована с одной целью — сделать моего мужа руководителем этих мифических «террористов».

А пока, по сути, три дня я не имею никакой информации о местонахождении, состоянии Николая! Я знаю, что не раз предпринимались попытки покушения на жизнь моего мужа абсолютно разными способами, в том числе его пытались отравить», - сказала сайту Charter97.org Марина Адамович.

Забил тревогу член Рады БНК, поэт Владимир Некляев.

«Что с Николаем Статкевичем? Вообще жив ли? Практика, которую использует в отношении него власть - это государственный бандитизм. Такими приемами пользуется диктаторский, преступный режим.

Уверен, что в отношении Статкевича фабрикуется уголовное дело. Заявляю это исходя из того, что происходило прошлой ночью со мной. Среди моих бумаг нашли документ на польском языке и попытались представить его как нечто, что может нанести вред национальной безопасности Беларуси.

Я требую немедленного освобождения Статкевича. Требую немедленного сообщить его семье о том, где он находится. Требую от властей (зная, как трудно пришлось моей жене, моим детям в 2010 году) сообщить: жив человек или его убили.

Семьям даже тех нелюдей, которые так поступают сегодня со Статкевичем, я не желаю такого испытать», - заявил поэт Charter97.org из брестской больницы, где сейчас находится под арестом.

Лидер гражданской кампании «Европейская Беларусь» Андрей Санников требует от властей незамедлительно предоставить нам информацию о том, где находится Николай Статкевич:

«Cегодня мы ничего не знаем о том, где лидер БНК и что с ним происходит. Мы требуем от властей незамедлительно предоставить нам информацию о том, где находится Николай Статкевич. Предоставить данные его родственникам, всем людям Беларуси. Призываем всех, кто может оказать давление на белорусские власти - Европейский Союз, Соединенные Штаты Америки, демократические государства, мировую общественность - поддержать наши требования.

Мы требуем прекратить преследование людей, предоставить всю информацию о всех людях, местонахождение которых до сих пор неизвестно.

Это преступления режима, которые не первый раз свершаются над белорусами, но с каждым разом становятся все жестче и наглее. Поэтому сегодня всем нам, всем нашим друзьям, надо cделать все, чтобы это прекратилось. И помочь тем, кто оказался в беде».

Где Николай Статкевич? / Мой BY — Информационный портал Беларуси. Новости Беларуси

Четверо суток власти скрывают, где находится лидер белорусских протестов.

Супруга лидера Белорусского Национального Конгресса Николая Статкевича Марина Адамович обращалась в тюрьму КГБ, спецприемник-распределитель на Окрестина, в СИЗО МВД, но не получила никакой информации.

«С 25 марта я посетила все известные мне места, где могут держать людей: СИЗО КГБ, спецприемник и ИВС на Окрестина, СИЗО МВД. В спецприемнике на Окрестина и на «Володарке» мне сказали, что в списках задержанных Николая Статкевича нет. А в СИЗО КГБ информацию предоставлять отказались, что очень напоминает опыт 2010 года — стойкое ощущение дежавю.

В то же время БТ не погнушалось в очередной раз распространить пасквильный сюжет, сшитый белыми нитками, о том, что был задержан «водитель» Статкевича с некими бутылками.

И теперь я не знаю, что думать. В «лучшем» случае Николай находится в «лапах» тех самых гэбистов, как в 2010 году, и вся эта вакханалия диких арестов и диких обвинений в адрес демократических активистов организована с одной целью — сделать моего мужа руководителем этих мифических «террористов».

А пока, по сути, три дня я не имею никакой информации о местонахождении, состоянии Николая! Я знаю, что не раз предпринимались попытки покушения на жизнь моего мужа абсолютно разными способами, в том числе его пытались отравить», - сказала сайту Charter97.org Марина Адамович.

Забил тревогу член Рады БНК, поэт Владимир Некляев.

«Что с Николаем Статкевичем? Вообще жив ли? Практика, которую использует в отношении него власть - это государственный бандитизм. Такими приемами пользуется диктаторский, преступный режим.

Уверен, что в отношении Статкевича фабрикуется уголовное дело. Заявляю это исходя из того, что происходило прошлой ночью со мной. Среди моих бумаг нашли документ на польском языке и попытались представить его как нечто, что может нанести вред национальной безопасности Беларуси.

Я требую немедленного освобождения Статкевича. Требую немедленного сообщить его семье о том, где он находится. Требую от властей (зная, как трудно пришлось моей жене, моим детям в 2010 году) сообщить: жив человек или его убили.

Семьям даже тех нелюдей, которые так поступают сегодня со Статкевичем, я не желаю такого испытать», - заявил поэт Charter97.org из брестской больницы, где сейчас находится под арестом.

Лидер гражданской кампании «Европейская Беларусь» Андрей Санников требует от властей незамедлительно предоставить нам информацию о том, где находится Николай Статкевич:

«Cегодня мы ничего не знаем о том, где лидер БНК и что с ним происходит. Мы требуем от властей незамедлительно предоставить нам информацию о том, где находится Николай Статкевич. Предоставить данные его родственникам, всем людям Беларуси. Призываем всех, кто может оказать давление на белорусские власти - Европейский Союз, Соединенные Штаты Америки, демократические государства, мировую общественность - поддержать наши требования.

Мы требуем прекратить преследование людей, предоставить всю информацию о всех людях, местонахождение которых до сих пор неизвестно.

Это преступления режима, которые не первый раз свершаются над белорусами, но с каждым разом становятся все жестче и наглее. Поэтому сегодня всем нам, всем нашим друзьям, надо cделать все, чтобы это прекратилось. И помочь тем, кто оказался в беде».

Николай Статкевич последние новости о персоне на сегодня | НОВОСТИ

Фото с сайта www.statkevich.org

Статкевич, Николай Викторович

Председатель Белорусской социал-демократической партии (Народная Грамада), кандидат в президенты Республики Беларусь на выборах 2010 года

Родился в 1956 году в деревне Лядно Слуцкого района Минской области.

В 1978 г. окончил Минское высшее инженерное зенитное ракетное училище ПРО (МВИЗРУ) по специальности военный инженер по радиоэлектронике.

Служил в Мурманской области. Там же стал членом КПСС.

В 1982 г. поступил в адъюнктуру МВИЗРУ. В 1986 г. защитил кандидатскую диссертацию по человеко-машинному взаимодействию в АСУ, в 1990 г. поступил в докторантуру МВИЗРУ. Имеет более 60 работ в области АСУ, эргономики, инженерной психологии, социальной психологии. Получил воинское звание подполковника.

Многие годы работал преподавателем Минского высшего инженерного зенитного ракетного училища.

С конца 1989 года в составе группы офицеров МВИЗРУ разрабатывал концепцию Белорусской армии на базе части СА. Опубликована в 1990 г. под псевдонимом С. Горбовец. В феврале 1991 году вышел из КПСС.

С марта 1991 года член Центральной рады и исполнительного комитета Белорусской социал-демократической партии (Народная Грамада), с 1995 года – председатель (в 2001 году переизбран председателем). Создатель и руководитель (1991-1995 гг.) Белорусского объединения военных (БЗВ, Беларускае згуртаванне вайскоўцаў).

В 2003 году стал лидером "Европейской коалиции". Неоднократно возглавлял колонны демонстрантов, протестующих против режима А. Лукашенко и проводимой им политики. Был судим, штрафовался на огромные суммы, в заключении держал голодовку.

В 2005 году приговорен к трем годам ограничения свободы за организацию 18-19 октября 2004 года в Минске уличной акции протеста против официальных итогов парламентских выборов и референдума. По амнистии срок ограничения свободы был сокращен на год. В 2006 году Международной организацией Amnesty International признан узником совести.

В 2009 году конгрессом "Европейской коалиции" выдвинут кандидатом в президенты Республики Беларусь на выборах 2010 года. 19 декабря 2010 года принимал участие в акции протеста против фальсификации результатов президентских выборов. После разгона митинга при отъезде на такси был заблокирован спецназом и задержан. 26 мая 2011 года суд Ленинского района Минска приговорил экс-кандидата в президенты к шести годам лишения свободы в колонии усиленного режима.

Имеет двух дочерей.

Источники: Кто есть Кто в Республике Беларусь, официальный сайт Н. Статкевича

КГБ тоже не знает, где Статкевич. Силовые ведомства вновь заставляют белорусов вспомнить, как исчезали политики...

Марина Адамович, жена политика, пыталась выяснить это в милиции и КГБ, но тщетно. 27 марта она собирается подавать заявление об исчезновении человека.

26 марта представитель Комитета госбезопасности Дмитрий Побяржин сказал Свободе, что ведомство не имеет никаких сведений о том, где сейчас может быть Статкевич.

Накануне телеканал СТВ показал сюжет, в котором сотрудники КГБ получили оперативную информацию о провокации, которая якобы готовилась в Минске во время акции на День Воли.

«Под оперативное наблюдение попал припаркованный 23 марта на стоянке в районе Академии наук легковой автомобиль. Уже установлены человек, который пригнал машину на этот место. Это 32-летний житель Минска Сергей Кунцевич», - передает СТВ.

В автомобиле как будто найдена «звукоусиливающая аппаратура, провода, микрофон и картонные коробки с десятками бутылок, наполненных жидкостью с запахом горючей смеси и с фитилем из тряпок. Как выяснено, Кунцевич - сторонник Белорусского национального конгресса, инициатором которого является Статкевич».

Марина Адамович уточнила, что Сергей Кунцевич - член оргкомитета БСДП НГ (Белорусской социал-демократической партии «Народная Грамада»), но никогда не был водителем Статкевича.

В информации телеканалов о задержании Кунцевича настораживает фраза: "Ведутся розыскные действия". Она свидетельствует о том, что силовые ведомства, ни одно из которых не признается в задержании Статкевича, могут попытаться повторить историю с исчезновениями политиков. 

«Нам ничего неизвестно о его задержании. Мы его не задерживали», — лаконично прокомментировал официальный представитель МВД Константин Шалькевич.

«Нам ничего не известно о местонахождении Николая Статкевича», — сообщил TUT.BY официальный представитель КГБ Дмитрий Побяржин.

Напомним, Николай Статкевич планировал возглавить акцию по случаю Дня Воли в Минске. Журналисты так и не увидели его в городе. Акция завершилась сотнями брутальных задержаний по всему центру столицы.

Николай Статкевич: Я надеялся на Лукашенко, который в отличие от Кебича не пропьет Беларусь

А наш первый собеседник Николай Статкевич, один из лидеров Белорусского Национального Конгресса, а в недалеком прошлом кандидат в президенты Республики Беларусь на выборах 2010 года. 

По совокупности дней, которые Статкевич за свою политическую деятельность провел в заключении, он несомненно является самым авторитетным оппонентом действующей власти. Вот и сегодня, когда мы публикуем интервью со Статкевичем, сам он в очередной раз находится в камере на Окрестина...

— В 1978 году вы отправились служить в Мурманскую область, а через год СССР ввел войска в Афганистан. Как вы тогда отнеслись к этой войне?

— Понимаете… Я родился в семье сельских учителей и с самого детства много читал. Родители меня, совсем маленького, загоняли спать, пока готовились к завтрашним занятиям. Свет зажечь было невозможно. Поэтому приходилось чуть-чуть приоткрывать дверь, и ложиться вдоль этой полоски света, чтобы читать. Прочитал о многих странах и представлял, что такое Афганистан. 

Когда узнал о начале войны, как потом долго рассказывала моя тогдашняя жена, буквально метался по комнате и кричал: ну, дураки, куда же вы полезли? Афганистан населен воинственными племенами, которые уже долгое время воюют друг с другом, — а тут у них появляется противник, исповедующий другую религию. Причем извне ему предоставляют оружие. 

А из Афганистана никто не уходил подобру-поздорову. Так что, конечно, эта глупость поразила. Был уверен, что решение о вводе войск в Афганистан обернется провалом.

— Если бы вас отправили воевать, поехали бы?

— Конечно. Будучи советским офицером, давал присягу, а значит, был обязан выполнять приказы. Тем более, поступив в военное училище, пошел на службу добровольно. Советский Союз был моей страной. И даже если твоя страна ошибается, она все равно остается твоей страной.

— Кем по национальности были ваши сослуживцы?

— По-разному. Офицеры в основном являлись уроженцами России. Хотя было и несколько белорусов, выпускников Минского зенитно-ракетного училища. Оно было ведущим в системе ПВО страны, поэтому его выпускники сразу занимали капитанские должности. Белорусов было немного, но все они друг друга знали и находили. Все без особых обсуждений понимали, кто мы есть.

— Вы тогда чувствовали разницу между русскими и белорусами?

— В советской армии служили люди разных наци ьностей и ментальностей. Различия между ними были очевидны. Например, прибалтийцы считались хорошими солдатами, но всегда были себе на уме. Могли, что называется, оказаться антисоветскими. 

Белорусы же имели репутацию исполнительных, даже самых лучших солдат. Неплохими были и выходцы из Западной Украины. Я служил на автоматизированном командном пункте старшим инженером. Нам во вторую очередь — после штаба бригады — позволяли выбирать себе солдат. Меня учил это делать подполковник Холин — очень, к слову, интеллигентный и образованный офицер. 

Спрашиваю у него: "Как можно просмотреть 200 личных дел за два часа?" Он отвечает: "А вы не читайте дела. Просто смотрите им в глаза, там уже в 18 лет многое написано. Кто понравится, того и забирайте". И, знаете, у меня не было солдат лучше тех, которых выбирал по этому принципу.

— Советский союз был для вас родиной, за которую готовы были воевать. А кого считали врагом: являлись ли ими для вас США и блок НАТО?

— Врагом никого не считал. Через те же фильмы наше поколение успело познакомиться с западной культурой. Поэтому считал Штаты противником, а не врагом. А это разные понятия: вероятный противник — это техническая военная категория. 

Мы понимали, что, если начнется война, на нас полетят через северный полюс. Если бы продержались там, на Кольском полуострове, минут 20, окупили бы все в нас вложенное. Американцам в любом случае хватило бы мощи, чтобы задавить нашу противовоздушную оборону.

— В начале 1991 года в знак протеста против подавления танками демонстрации в Вильнюсе вы вышли из КПСС. Объясните, пожалуйста, молодому поколению, почему вы не сделали этого раньше.

— Во-первых, КПСС тогда была уже не столько идеологической институцией, сколько бюрократической. Членство в партии являлось просто необходимым атрибутом карьеры. Эта правящая структура, которая подменяла собой все, ведь страной, по сути, руководили партийные секретари. 

Однако в армии, если ты не был членом Компартии, потолком для тебя было звание старшего лейтенанта. Собственно, меня толком и не спрашивали. Позвали, сказали написать заявление — и всё! Так и вступил в КПСС. Не вступил — подполковником не стал бы. Да, среди лейтенантов находились комсомольцы. 

Но не припоминаю случаев, чтобы в 25 лет офицер не был членом Компартии. Это самой собой подразумевалось, иначе как на тебя положиться?

Многое изменила гласность. Конечно, всех раздражали безальтернативные выборы. Страна нуждалась в реформах. И когда XIX партийная конференция в 1988 году, по сути, ничего толком не поменяла в общественной жизни, стало понятно, что упадок близок. 

Я, как ученый, уже тогда прогнозировал распад СССР. Но одно дело теоретические домыслы, а другое — практика. Если писал заявление о выходе из Компартии, вопрос твоего нахождения в армии решался за пару недель или месяц. Ну, максимум, за полгода. Поэтому перечеркнуть свою достаточно успешную карьеру я, тогда молодой и перспективный ученый, подполковник на полковничьей должности, не решался. 

Однако когда советская армия на танках начала ездить по живым людям в Вильнюсе, пришлось делать моральный выбор. Я не стал устраивать сцен вроде публичного сожжения партбилета, а просто написал заявление и сдал билет.

В то время это было настолько исключительным случаем, что из Москвы приехал разбираться один генерал. В общем, вызвали меня, этот генерал продекларировал пафосные речи, после чего попросил всех выйти и оставить с ним наедине. И тогда подошел и пожал мне руку. Мол, Николай Викторович, как я вас понимаю. 

И я всё понял: эта система прогнила настолько, что никто защищать ее не хочет. Страна обречена, раз генерал-политработник, оказывается, тоже лжет и выкручивается. Сразу уволить докторанта и кандидата наук не могли, но заверили, что сделают это осенью после отчета о работе над докторской диссертацией. 

А мне, на тот момент — женатому человеку и отцу двоих детей (кстати, тогдашняя жена меня полностью поддержала), должны были предоставить квартиру вместо общежития. Понимал, что ее уже можно не ждать. Хотя квартиру в итоге получил.

— Сейчас вы поддерживаете декоммунизацию?

— Конечно. Эта идеология принесла нашему народу много горя и страданий. Число только официально признанных жертв в нашей стране насчитывает около 600 тысяч человек. Может, советские власти чуть в меньшей степени преступны, чем нацистские, но те убивали чужих, а эти — своих. Мой дед по отцу был убит полицаями на глазах у семьи — по доносу за связь с партизанами. А деда по матери убили органы НКВД. 

Помню детство: только у одного из сверстников был живой дедушка. Все завидовали этому пацану: дед с ним играл, что-то мастерил, проводил время. А у нас как? Родители ушли на работу, а бабушка же не сделает рогатку, не покажет, как ловить рыбу...

— Перед первыми в истории суверенной Беларуси выборами вы поддержали кандидатуру Станислава Шушкевича. А какие отношения связывали с Зеноном Позняком?

— Сложные. Я считаю его исторической фигурой, многое сделавшей ради обретения Беларусью независимости. Хотя этот процесс был стихийным. Даже те, кто этой независимости не желал, ее получили. В любом случае Позняк совершил немало для консолидации национальных сил, увековечивания памяти репрессированных в Куропатах. Это, несомненно, яркая личность. 

Но когда передо мной встал вопрос, через какую партию транслировать, распространять идеи, решил, что это не будет Белорусский народный фронт (БНФ). Скажем так, тогда харизма Позняка показалась мне отрицательной. В ней было слишком много нетерпимости, не присущей белорусам. 

В этом смысле ближе был Шушкевич. Незадолго до этого Станислава Станиславовича уволили с должности председателя Верховного Совета. Поскольку у социал-демократических сил своего кандидата на выборах не было, я решил поддержать Шушкевича.

Кстати, тогда произошел не очень приятный эпизод: часть депутатов от социал-демократии отдала голоса за выдвижение Геннадия Карпенко. Закон же предусматривал следующее: помимо сбора 100 тысяч подписей, для выдвижения в президенты тогда достаточно было собрать голоса семидесяти депутатов. 

Словом, Исполнительный комитет нашей партии предписал этим депутатам отозвать голоса. Я с этим был категорически не согласен. Коллеги меня не послушали, и я в результате вынужден был уйти из руководящих органов партии. А подписи Карпенко, кстати, признали недействительными. Это уже позже стало понятно, что, наверное, только Карпенко мог остановить Лукашенко.

— Почему Лукашенко тогда победил? Могли результаты выборов быть иными, если бы в первом туре Зенон Позняк снялся в пользу Станислава Шушкевича?

— Об этом можно рассуждать лишь гипотетически. Это мы делим общество и электорат по идеологическому принципу. Люди же мыслят иначе. Вы удивитесь, если узнаете, как рассуждали простые рабочие на заводах. Они делали выбор между Лукашенко и Позняком! Когда привычный мир рушится, кругом коррупция и социальное неравенство, люди испытывают потребность в сильных лидерах. А именно такими были Позняк и Лукашенко. 

И так вышло, что Позняк сам симпатии многих повернул в пользу соперника. Его многие заявления возмущали электорат: в частности, относительно России, смерти Владимира Ленина. Если хочешь вести за собой людей, ты не должен слишком далеко от них уходить. Иначе они потеряют тебя из виду. И вот Позняка теряли, он многих отталкивал. Возможно, дисциплинированная часть электората действительно послушала бы Зенона и проголосовала бы за Шушкевича. 

Кстати, во втором туре большинство обычно поддерживает компромиссную фигуру, голосуя против кого-то. Но люди искали сильного вождя и его получили. Другое дело, что они уже давно не хотят его видеть во главе государства. Только как убрать?

— Что вы тогда думали об Александре Лукашенко и при каких обстоятельствах с ним познакомились?

— Познакомились в 1991-м. Я тогда входил в группу экспертов военной комиссии Верховного Совета, которую возглавлял Мечислав Гриб и которая готовила законопроект о создании белорусской армии. В зале, где все это обсуждалось, люди группировались по областям. Где находился Минск, царила вполне нормальная атмосфера, а вот у областей — ужасная энергетика: располневшие председатели колхозов, которые агитируют за мораль, читая газеты на сексуальную тематику. 

Короче, увидел, как пламенно выступает один мужчина. Это был Александр Лукашенко. Подошел к нему, познакомился, призвал поддержать законопроект о создании белорусской армии. Он отнесся ко мне подозрительно и выступил против. Поэтому первая попытка принятия законопроекта оказалась провалена, успешной была лишь третья, через несколько месяцев.

Причем это были опасные месяцы! Советская армия еще не была разделена. Украина требовала отдать ей части, располагавшиеся на ее территории. По моему плану мы должны были забрать те части, которые дислоцировались на нашей земле. Москва упиралась, в Прибалтийском военном округе зрел заговор. Словом, положение было крайне опасным, существовал риск гражданской войны. И этот человек, Лукашенко, чуть ее не спровоцировал.

А дальше? У нас с ним состоялся телефонный разговор в 1994 году. Тогда у власти был Кебич, который наверняка попытался бы сфальсифицировать выборы. Мы в БЗВ ("Беларускае згуртаванне вайскоўцаў", — прим. автора) решили не поддерживать никого из кандидатов и возглавили общественную комиссию за честные выборы. Попытались объединить усилия наблюдателей всех оппозиционных кандидатов. 

Я боялся, что представители тех из них, кто не выйдет во второй тур, снимут своих наблюдателей. Поэтому организовал встречу и предложил договориться о координации действий. Так, позвонил Лукашенко — и он прислал своего человека, которым оказался Александр Федута. 

К их чести, все кандидаты соглашение выполнили. Выборы, несмотря на минимальные нарушения, прошли честно. Лукашенко победил, в чем, кстати, меня регулярно упрекает Федута. Впрочем, повторюсь: народ получил того президента, которого хотел.

— Могли тогда представить, что Александр Григорьевич будет считать вас личным врагом и посадит в тюрьму?

— Я не видел его союзником и тогда уже понимал, что он за политик. Однако надеялся, что, как и любой человек, получивший власть, он постарается ее сохранить. А значит, сохранит и независимость Беларуси. Скажем, я считал, что Кебич готов ее был попросту пропить — его надо было видеть в здании Верховного Совета по понедельникам. В начале 1992 года по моей инициативе все ведущие политики заключили антикризисное соглашение. 

Суть такова: между нами имеются разногласия, но все готовы защищать суверенитет страны. Это соглашение сыграло свою роль в сохранении независимости. Потому что на момент обретения ее хотели, по социологическим опросам, лишь 27 процентов белорусов. Нация была не сформирована! И вот я надеялся на Лукашенко, который в отличие от Кебича не пропьет Беларусь и укрепит нацию. 

Увы, совершенно не предполагал, что начнется такая игра с Кремлем в Союзное государство. Говорят, Лукашенко кто-то нашептал какую-то ересь. Будто бы следующим царем Москвы будет Александр IV и так далее. И он начал тащить Беларусь в Россию в качестве приданного, чтобы занять место Ельцина.

В итоге стране пришлось пережить крайне неприятные годы и отстаивать независимость на улицах, когда я чаще находился под арестом, чем на свободе.

— Когда вы последний раз разговаривали с Лукашенко?

— Именно тогда, в 1994 году по телефону.

— Спрошу вас о событиях 2010 года. Помню, как по телевидению вы сказали, что не раз брали судьбу страны в свои руки. Тогда же заявили, что готовы взять ответственность и за Площадь. Все ли в тот день было сделано правильно?

— Конечно, нет. У каждого был свой план. У меня свой, у власти свой. И все пытались сорвать чужие планы. Меня же просто подставили еще до Площади, куда я чудом смог дойти. Кампания у меня была безденежная, и я пошел на выборы, чтобы, по сути, дойти до Площади. Перед двумя предыдущими президентскими выборами на меня заводились уголовные дела. 

Могли аналогичным образом меня заблокировать и в третий раз, как в 2006-м, когда сидел на "химии" и не мог в течение месяца во время выборов даже выйти на работу. Ситуацию с лидерством в белорусской оппозиции я представлял. Выставил свою кандидатуру, потому что не хотел "слива" Площади, как в 2006-м. В общем, шел на выборы, рассчитывая, что кандидата в президенты власть не посмеет арестовать заранее.

Перед 19 декабря я прятался, мне организовывали отрыв от "наружки". Но требовалась звукоусилительная техника, поэтому я пошел на контакт с Владимиром Некляевым. Видел, что это порядочный неравнодушный человек. Мы договорились о совместных действиях. Некляев предложил встретиться накануне за два часа у него на офисе. 

Естественно, я счел это сумасшествием, потому что там бы меня наверняка задержали. Тогда Некляев назвал другой адрес и прислал машину. В итоге мы все равно приехали к офису Некляева, деваться было некуда. Но что было потом! Звукоусилительную аппаратуру его команда решила доставить в микроавтобусе, окружив его молодыми людьми. 

Фактически тридцать человек бросали вызов всей силовой системе страны! Кто-то настаивал, мол, прорвемся, но я изначально понимал, что нас никуда не пустят. Короче, через десять метров дорогу загородили. Шумовые гранаты, маски, дубинки… Нападение было неминуемо.

Один молодой человек, чью фамилию я позже узнал, меня заслонял от ударов, пока его били дубинками. Мне его стало жаль, вынужден был бить сам. Дальше принимал под углом удары дубинками на предплечья. Потом вижу — ползет по снегу с дубинкой. Надо останавливать ударом ногой по голове. И это легко сделать — эти ребята, кажется, привыкли работать по каким-то наркоманам. 

Но я не смог этого "профи" ударить. Только позже понял, почему: не воспринимал солдат, как врагов. Ведь как? Ударишь ногой по голове — можешь убить. А какой из этого солдата враг? Просто пацан. В результате он ударил по колену. Я стал падать, опустил руки, и меня перчаткой со стальной боевой накладкой "выключили". 

Через какое-то время пришел в сознание, увидел Сергея Марцелева в сугробе и вместе с ним на одной ноге дохромал до Площади. Привел людей на площадь Независимости.

Но там, конечно, оказался без звукоусилительной техники. Вижу, что уже кругом поехали автобусы с солдатами, понимаю, что людей надо уводить. А микрофон мне никто не дает — там же команда Санникова, а с ней я ни о чем не договаривался. Прошу микрофон — его подают на памятник Ленину, а там — огромные ступеньки. Пока, хромой, залезу — его спускают назад. И так далее. 

Ну а потом, когда люди первый раз ударили по дверям Дома правительства, стало ясно, что уходить никуда нельзя. Почему? А тут надо понимать, как мыслят силовики. Если колонна двигается назад, они предположат, что после неудачного штурма Дома правительства она готова идти к Администрации президента. 

А там могла бы получиться такая мясорубка, что давка на Немиге показалась бы мелочью. Это не говоря уже о том, что могли начать стрелять. В общем, оставалось только наблюдать.

Что касается лично моего плана… Перед выборами кандидаты за круглым столом обсуждали президентскую кампанию. Задача-максимум заключалась в победе демократического кандидата. Задача-минимум состояла в нанесении режиму политического, морального и экономического ущерба, который бы сделал сложным существование этого режима. 

Что в итоге? Благодаря тому, что вышло столько людей, благодаря жертвам, через которые многие прошли, арестам и травмам, вторая задача была выполнена. Вспомните, что было потом. Через несколько месяцев по всем городам Беларуси стали проходить так называемые молчаливые акции. Но беда в том, что их в стране никто не возглавил. Ряд потенциальных лидеров сидели в тюрьме. 

А все те, кто только называет себя таковыми, оказались ни на что неспособны. Помню, разговаривал с тогдашним председателем БНФ. Он утверждал, что все были в прострации из-за этого разгона, хотя из них никто не сидел. Так может, спрашиваю, это ваш личный шок и вы просто занимаете не свое место, раз общество из этого шока вышло?

— Один из кандидатов утверждал, что была идея стать кольцом вокруг Администрации президента, другие признавались, что шли на переговоры с правительством. Но какие могут быть переговоры в воскресенье в полночь, да еще и в день президентских выборов? 

— План был простым — собрать людей на Площади. Потом — шествие. И шествие было очень важным элементом, ведь многие белорусы, как партизаны, Площади сторонятся, а вот к шествию присоединяются. Таким образом, надо было показать стране и миру, как нас много. 

Это с годами отдельные СМИ, которые поначалу называли достоверные цифры порядка 85-90 тысяч, стали занижать численность протестовавших. Легко замерить: когда голова колонны была уже на площади Независимости (между прочим, из докладов ГАИ в материалах уголовного дела), ее хвост еще полностью не ушел с Октябрьской площади. 

Дальше задача была в том, чтобы оставить палатки на площади Независимости, где бы часть людей осталась, а другая еще раз прошлась бы по проспекту. Лидеры должны были вернуться в палатки и призвать людей приходить на следующий день.

— Сколько дней вы собирались ночевать в палатках?

— Столько, сколько готовы были выходить люди. Если бы протест постоянно поддерживался и рос, это, конечно, привело бы к дестабилизации всей системы власти. Тогда неизбежно начинаются шатания, нарушения субординации, переходы на сторону оппозиционеров сотрудников силовых ведомств. К сожалению, получилось так, как получилось.

— После событий 19 декабря 2010 года на белорусском телевидении вышел пропагандистский фильм "Плошча. Железом по стеклу". Там представлены записи ваших переговоров с Александром Сманцером, который вам якобы говорит заходить в кабинет тогдашнего премьера Сидорского и нажимать на какие-то кнопки. Действительно ли имел место такой разговор, когда вы познакомились со Сманцером и какие кнопки есть в кабинете премьер-министра?

— Со Сманцером мы познакомились годом ранее. Он помог организовать Конгресс европейских сил, где я был выдвинут кандидатом в президенты. Но он не захотел или не смог поддержать мою президентскую кампанию. А что касается разговора… 

Наверное, человек сидел у телевизора или компьютера, пил пиво и позвонил. Ну, в самом деле: какие кнопки? Из этого телефонного разговора, где мне ничего не было слышно, сделали что-то сверхъестественное. Никаких кнопок нет, но человеку захотелось проявить свое участие. Позвонил — что-то сказал и всё.

— После Площади 2010 года вы отсидели больше четырех лет за решеткой. Белорусская тюрьма — какая она?

— Если быть точным, четыре года и восемь месяцев. Потому что на зоне это на самом деле имеет значение. А тюрьма разная, я же сидел в разных местах. Сначала это был следственный изолятор КГБ, где я голодал 24 дня. Голодовку останавливали в реанимации госпиталя. Там уж без вариантов, в реанимации показали, что дождутся потери сознания и посадят на иголку, умереть не дадут.

Потом через Володарку, когда мне дали по приговору шесть лет, отправился в Шкловскую колонию. Вначале было нормально, но потом туда приехал Лукашенко, вызвал к себе начальника колонии и поставил, как говорится, определенную задачу. Меня начали по полной прессовать. Преследовалась конкретная цель — вынудить написать заявление о помиловании. 

Колония — это конечно, депрессивное место, но ничего страшного для тех, кто служил в армии, там нет. Она, кстати, была расположена на месте бывшей военной части. Собственно, там все идентично. Единственное — казарма огорожена забором с колючей проволокой. 

А так — строем ходят в столовую, и на работу. Меня отправили в штрафной отряд таскать бревна. Да, таскал. Конечно, после голодовки было сложновато, но я сразу после приговора отправился колонию, где усиленно приводил себя в форму.

Люди там разного интеллектуального уровня, но в целом в штрафном отряде было сносно. Считаю так: чем хуже место, тем лучше люди. Кстати, на меня давили через других людей, когда ничего больше не помогало. Устраивали в казармах постоянные обыски, заключенных выводили на улицу, их личные вещи бросали на мокрый асфальт и говорили, что они всё это вынуждены терпеть из-за меня. 

Дескать, надо мне хорошенько дать, чтобы все сидели в нормальных условиях. Но эти люди, заключенные, после этого шли ко мне и всё рассказывали.

Что дальше? Штрафной изолятор, ПКТ (помещение камерного типа — прим. автора). Дальше на три года уже настоящая тюрьма — так называемая "крытая". Она устроена так, что ты наблюдаешь только свою камеру и прогулочную, до которой тебя ведут коридором и с собаками. Не увидишь ни траву, ни деревьев. Даже над прогулочной камерой висит густая сетка — ни птиц, ни самолета. 

Там, конечно, тоже пытались выдавливать заявление о помиловании. Пользовались разными приемами. Был психически ненормальный сосед, которого пришлось выгнать. Приходилось не пускать в камеру и других. В последний год "крытой", что называется, расстался с единственным соседом, с которым сидел почти два года. Прогнозировал, что в последний год должны усилить давление и попытаться использовать и его. 

Хотя сидели с ним нормально. Для расставаний в тюрьме существуют определенные юридические механизмы, которые работают безотказно. Надо только их знать. В итоге этот год фактически отсидел в одиночке. Потом назад в зону.

После крытой тюрьмы колония кажется санаторием, пьянеешь от открытого неба. Вроде бы январь, мерзкая погода, но все равно буквально обнимаешь деревья. Потом меня опять отправили во второй раз в крытую тюрьму. 

Еда в крытой какая? Передачи не позволены. Одна бандероль — из расчета двух килограммов в год. По полгода не видишь даже овощей. Перед освобождением кашей стали интенсивно подкармливать, давали двойные порции. Я даже что-то заподозрил.

Между крытыми, когда я был в колонии, Лукашенко пригласили в Ригу на саммит Восточного партнерства. Правда, поставили одно условие — мое освобождение. И когда уже, наконец, все поняли, что я ни при каких условиях не напишу заявление о помиловании, решились на другую подлость. 

Моя жена, чтобы никакая информация не терялась, всегда встречала адвоката после свиданий со мной у входа тюрьмы или колонии. Причем постоянно меняла маршрут, которым туда ехала. Однажды не поменяла — и чудом осталась жива. Джип "Cherokee", с рамным кузовом, нанес лобовую атаку на "Ситроен" супруги. За рулем джипа был молодой человек, по-видимому, как-то связанный с наркотиками. 

Позже я изучал дело. Похоже, ему предложили либо сесть за распространение, либо сделать то, что он сделал. Я считаю это попыткой убийства. Для того, чтобы спровоцировать меня на просьбу о помиловании ради похорон. Ну а через несколько месяцев приходят и говорят: с вещами — на выход! Дают билет — дескать, езжай домой.

— Сталкивались ли вы в тюрьме с людьми, которые отбывают наказание за хранение и распространение наркотиков?

— В колонии часто. Там, особенно среди заключенных со стажем, бытует мнение — наркоманам верить нельзя. Якобы они могут сдать. Впрочем, это не всегда так. В моем окружении был парень, осужденный по этой статье, и он вполне достойно себя вел. 

Тем не менее многие наркоманы занимают должности активистов. Как правило, они при деньгах. Поэтому может идти речь о взятках. Как сейчас — не знаю. Но у наркодилеров есть деньги, а эти деньги нужны колонии. В итоге обычно страдают только те, кто сидит за потребление.

— Как вы относитесь к легализации марихуаны в Беларуси?

— На мой взгляд, наше общество к этому еще не готово.

— Поддерживаете ли отношения с теми, с кем сидели в тюрьме?

— Нет. Хотя с несколькими был бы не против общаться. Просто люди, которые сидели, уже не хотят туда попасть вновь. Они в уязвимом положении, а я как бы на острие, в конфликте с режимом, поэтому связываться со мной — значит, попадать под танк. Конечно, если кто-то из этих людей ищет со мной встреч, я не отказываюсь.

— Расскажите, как вы в крытой тюрьме изучали иностранный язык.

— У меня постоянно выясняли, готов ли я променять освобождение на эмиграцию. Когда в камере находится политзаключенный, рядом с ним всегда сидит агент. Но то, что у меня могут быть какие-то принципы, никто не понимал. Однажды устал объяснять, почему никуда не уеду, и нашел универсальный ответ: я не знаю английского языка. 

И вот в последний год крытой тюрьмы, когда остался один, решил учить английский. А крытая тюрьма, повторюсь, отличается от колонии. Там нередки провокации, давление. Некоторые люди резали себе вены. Приходилось, извините, самому сидеть и готовиться к этому. Присутствует постоянное ощущение борьбы и собранности. Решил использовать это время с пользой. Тем более в школе учил немецкий. 

А по закону приветствуется, если заключенные обучаются. В итоге я написал заявление на курсы "Ешко". Начальство колонии это приняло "на ура". Мне привезли CD-диски, а жена передала плеер.

Но я человек прямой. С системой крутить — себе дороже. И когда пришел один высокий опер, говорю: вы зря надеетесь, что я свалю из страны. Для меня это просто гимнастика для мозга. А он — мне: "Это вы сейчас так говорите, Николай Викторович. Вот, посидите еще пару лет — и ваше мнение поменяется". 

Короче говоря, начальный курс "Ешко" я прошел. На слух английский понимаю и читать могу, но говорить сложно, потому что опыта нет.


Продолжение интервью в ближайшее время будет опубликовано на нашем сайте.


«Немецкая волна»: Где Николай Статкевич? - Хартия'97 :: Новости Беларуси - Белорусские новости - Новости Белоруссии - Республика Беларусь

44 Николай Статкевич

Один из лидеров Белорусского национального конгресса (БНК) Николай Статкевич с 23 марта не выходит на связь.

Об этом сообщила «Немецкой волне» супруга политика Марина Адамович. В субботу, 25 марта, в День воли Статкевич должен был быть в Минске на площадке около Академии наук. Оттуда он как организатор проведения акции от имени БНК планировал начало шествия по главному проспекту белорусской столицы. Но политик там не появился.

«В последний раз я видела Николая утром в четверг, 23 марта, после этого пришло сообщение, что с ним все в порядке, с тех пор его телефон не отвечает, и нет никого, кто бы мог мне рассказать, где мой муж», - заявила Адамович. Она подчеркнула, что главной целью Статкевича было остаться на свободе до 25 марта. «Мы обсудили систему сигналов безопасности, и он ушел, чтобы его не арестовали до этого срока», - говорит Адамович. Она убеждена, что если бы Николай Статкевич не был арестован, то «сделал бы все возможное, чтобы приехать в Минск на акцию, куда он сам позвал людей».

В списке задержанных нет

Марина Адамович рассказала, что в понедельник, 27 марта, она вместе с адвокатом намерена подать официальный запрос в КГБ Беларуси о местонахождении Николая Статкевича. По ее словам, она уже обращалась за справками в СИЗО КГБ, в минский следственный изолятор МВД на Володарке и в изолятор временного содержания на Окрестина, но ей ответили, что Статкевича там нет.

«У меня есть все основания не верить, что его не удерживают в СИЗО КГБ», - полагает супруга политика.

«Нелепые заявления про то, что Николай сбежал в Париж или еще куда-нибудь, как это в 1999 году говорилось про бесследно исчезнувших белорусских оппозиционеров - экс-главу Центризбиркома Виктора Гончара и генерала МВД Юрий Захаренко, можно расценивать как прямую причастность властей к исчезновению моего мужа», - добавила Марина Адамович.

В списке задержанных cпецслужбами по обвинению в подготовке «массовых беспорядков» по ч. 3 ст. 293 Уголовного кодекса, который ведет белорусский правозащитный центр «Весна», имени Николая Статкевича нет.

Юрист «Весны» Валентин Стефанович сообщил, что 27 марта все правозащитные структуры Беларуси планируют выступить с совместным заявлением к властям «дать информацию о местонахождении Статкевича и о его процессуальном статусе, а также призвать, чтобы в отношении его не применялись никакие недозволенные методы допросов и жестокое обращение».

Белорусского оппозиционера Статкевича отпустили из СИЗО КГБ — Рамблер/новости

МИНСК, 27 марта. /ТАСС/. Один из лидеров «Белорусского национального конгресса» (БНК) Николай Статкевич, который должен был руководить акцией протеста «День воли» 25 марта в Минске, отпущен из СИЗО КГБ.

Об этом сообщил в Facebook пасынок оппозиционного политика Юрий Адамвич. «Николай дома, эти три дня он был в СИЗО КГБ», — сообщил он. Пока связи с ним нет, о судьбе Статкевича не было известно более трех дней. Он пропал еще до начала протестной акции 25 марта в Минске, которую должен был возглавить.

Супруга политика Марина Адамович сообщила, что Статкевич обращалась в бюро регистрации несчастных случаев, больницы, в МВД и КГБ, где ей сообщали, что им неизвестно о местонахождении оппозиционного политика. Обеспокоенные судьбой Статкевича пользователи социальных сетей организовали акцию под названием «Где Статкевич?». Член Рады БНК Владимир Некляев, который сейчас находится в больнице, а немногим ранее был задержан правоохранительными органами, сделал заявление, в котором выразил обеспокоенность, что более трех суток никто не знает, где находится Статкевич, и вообще жив ли. «Уверен, что в отношении Статкевича фабрикуется уголовное дело», — сказал он. По белорусскому телевидению был показал сюжет о том, что в Минске задержан житель города Сергей Кунцевич, который должен был подвезти Статкевича на акцию. В его машине, сообщило телевидение, обнаружили «звукоусиливающую аппаратуру, провода, коробки с бутылками, заполненными жидкостью с запахом горючей смеси». Несанкционированная акция противников политики властей Белоруссии 25 марта сопровождалась в Минске массовыми задержаниями.

Статкевич в 2010 году был кандидатом в президенты Республики Беларусь. После массовой демонстрации протеста в Минске несогласных граждан с итогами выборов 19 декабря 2010 года был арестован и приговорен к шести годам лишения свободы с отбыванием наказания в условиях усиленного режима. После отбытия большей части срока наказания, решением президента Лукашенко он был освобожден.

Видео дня. Участник Pussy Riot гулял в форме МВД

Читайте также

Где Статкевич? | Белорусский Партизан

«Нам ничего неизвестно о его задержании. Мы его не задерживали», —заявил официальный представитель МВД Константин Шалькевич.

Практически то же самое сказал TUT.BY официальный представитель КГБ Дмитрий Побяржин: «Нам ничего неизвестно, Где Николай Статкевич».

Экс-депутат Верховного Совета Сергей Наумчик в этой связи написал на своей странице в ФБ.

«Давно не даю никаких советов нынешним лидером оппозиции, просто поделюсь одной историей.

В августе 1995, когда жестоко подавили забастовку минского метрополитена, и бастуюших автоматчики положили на асфальт, мне позвонила жена лидера рабочего движения, депутата оппозиции БНФ Антончика: "Сергей не вернулся домой. Всех обзвонила -- нигде нет ".

Ночью мы с моей женой (корреспондентом Радио Свобода) и депутатом Валентином Голубевым объехали все места, где могли получить информацию: администрацию президента, КГБ, МВД, Генеральную прокуратуру. Потом начали объезд частей - военных и спецназа. Если дежурные КГБ или Генпрокуратуры с нами разговаривали вежливо, то военные - грубо, но везде ответ был один: "У нас его нет".

На следующий день мы с Валентином уже начали разговоры с руководителями ведомств (тех, к кому могли дозвониться). И все - "У нас нет".

Тогда в Доме правительства пошли в кабинет председателя Комиссии ВС по международным делам Ивана Терешки (Валентин был секретарь комиссии и имел ключи), там была "тройка" (спецсвязь), и я набрал номер Лукашенко.

Трубку поднял начальник секретариата, полковник КГБ Латыпов (позднее - министр МИД и глава президентской администрации. Сейчас вот подумал, что Макей повторил его карьерный путь).

Я сказал, что ни мы, ни семья, не знаем, где Антончик, и после избиения депутатов можем ожидать чего угодно. Даже убийства. И что в случае, если через час Антончик не найдется, мы собираем пресс-конференцию для белорусских и зарубежных журналистов и представителей дипломатического корпуса и делаем официальное заявление, что депутат парламента и лидер рабочего движения Антончик - убит. Можете быть уверены, сказал я, что такое заявление о депутате парламента из уст депутатов парламента - через полчаса появиться на лентах мировых информагентств и в шифровки послов.

- Но ведь он жив! - возразил Латыпов.

- А это вы будете потом рассказывать дипломатам.

Латыпов просил подождать и перезвонить через час.

Через полчаса Сергей Антончик был на свободе. Его держали на территории спецназа, в комнате без окон, причем круглые сутки (и ночью) в присутствии двух автоматчиков в черных масках.

Между прочим, тогда же мы втроем (Позняк, Голубев и я), обратились к Клинтону и Ельцину относительно опасности установления диктатуры в Беларуси. Конечно, адресат из Кремля был выбран для формы (США и РФ были гарантами суверенитета по Будапештскому Меморандуму), что и подтвердилось: президент Америки ответил на наше обращение, его даже печатали в прессе, ну а президент России – промолчал».

Впрочем, в Беларуси вспомнили и другие исторические параллели – как политики, оппоненты действующего режима исчезали бесследно. Поэтому очень важно получить ответ на вопрос: «ГДЕ СТАТКЕВИЧ?»

Белорусского оппозиционера Статкевича отпустили из СИЗО КГБ - Международная панорама

МИНСК, 27 марта. /ТАСС/. Один из лидеров "Белорусского национального конгресса" (БНК) Николай Статкевич, который должен был руководить акцией протеста "День воли" 25 марта в Минске, отпущен из СИЗО КГБ.

Об этом сообщил  в Facebook пасынок оппозиционного политика Юрий Адамвич. "Николай дома, эти три дня он был в СИЗО КГБ", - сообщил он. Пока связи с ним нет, о судьбе Статкевича не было известно более трех дней. Он пропал еще до начала протестной акции 25 марта в Минске, которую должен был возглавить.

Супруга политика Марина Адамович сообщила, что Статкевич обращалась в бюро регистрации несчастных случаев, больницы, в МВД и КГБ, где ей сообщали, что им неизвестно о местонахождении оппозиционного политика.

Обеспокоенные судьбой Статкевича пользователи социальных сетей организовали акцию под названием "Где Статкевич?". Член Рады БНК Владимир Некляев, который сейчас находится в больнице, а немногим ранее был задержан правоохранительными органами, сделал заявление, в котором выразил обеспокоенность, что более трех суток никто не знает, где находится Статкевич, и вообще жив ли. "Уверен, что в отношении Статкевича фабрикуется уголовное дело", - сказал он.

По белорусскому телевидению был показал сюжет о том, что в Минске задержан житель города Сергей Кунцевич, который должен был подвезти Статкевича на акцию. В его машине, сообщило телевидение, обнаружили "звукоусиливающую аппаратуру, провода, коробки с бутылками, заполненными жидкостью с запахом горючей смеси". Несанкционированная акция противников политики властей Белоруссии 25 марта сопровождалась в Минске массовыми задержаниями.

Статкевич в 2010 году был кандидатом в президенты Республики Беларусь. После массовой демонстрации протеста в Минске несогласных граждан с итогами выборов 19 декабря 2010 года был арестован и приговорен к шести годам лишения свободы с отбыванием наказания в условиях усиленного режима. После отбытия большей части срока наказания, решением президента Лукашенко он был освобожден.

Статкевич вышел на свободу, но так и не узнал, за что был арестован

Вечером 3 мая из Центра изоляции правонарушителей освобожден оппозиционный политик Николай Статкевич. В ЦИП он отбывал пятисуточный арест, решение о котором было вынесено еще 7 апреля судом Ленинского района Минска.

Связь со Статкевичем, который призывал людей выйти 1 мая на Октябрьскую площадь Минска с социально-экономическими требованиями, пропала вечером 28 апреля. На следующий день его жене позвонили из Ленинского РУВД и сообщили, что Статкевич осужден на пять суток и находится в ЦИП.

Весь срок ареста адвокат Статкевича не мог попасть к своему подзащитному — администрация ЦИП отказывала в доступе по самым различным причинам.

Статкевич рассказал журналистам об обстоятельствах своего задержания вечером 28 апреля. Политик, по его словам, вышел из офиса профсоюза РЭП на улице Кульман в Минске и направился в сторону проспекта Независимости, где и был задержан силовиками.

«Автомобиль приостановился, они кинулись на меня. Говорили «милиция», махали какими-то удостоверения», — рассказал политик. Затем его затащили в микроавтобус, в котором находился один сотрудник ОМОН в форме и пятеро в штатском. После этого микроавтобус поехал на Октябрьскую площадь, где остановился.

Статкевич предполагает, что на тот момент не было приказа, куда именно его доставлять. Однако после того, как один из силовиков пообщался по телефону с руководством, политика сразу же повезли в ЦИП на Окрестина.

По словам Статкевича, единственным ответом на вопросы, за что его задерживают, был ответ: «Вы осуждены».

Через некоторое время в ЦИП из Ленинского суда Минска привезли постановление, согласно которому политик был осужден еще 7 апреля на пять суток административного ареста. В чем именно его обвиняют, Статкевич до сих пор точно не знает.

 

 

Свое задержание перед планируемой акцией 1 мая Статкевич расценил как нейтрализацию его «как лидера».

Отвечая на вопрос о планах по организации новых уличных акций, политик не исключил их проведение. «Я думаю, что в ближайшее время будем какие-то решения принимать», — сказал он, уточнив при этом, что не будет прятаться от правоохранительных органов.

Накануне акции оппозиции 25 марта Статкевич также был изолирован. В МВД и КГБ родственникам и журналистам заявляли, что им ничего не известно о местонахождении политика, однако впоследствии Статкевич рассказал, что его в течение нескольких дней удерживали в СИЗО КГБ и допрашивали по уголовному делу о подготовке «массовых беспорядков». Эту информацию в КГБ опровергли.

 


Смотрите также

Описание: