Где находится пролив моонзунд


Моонзундский архипелаг — Википедия

Материал из Википедии — свободной энциклопедии

Моонзу́ндский архипела́г (от немецкого названия пролива Муху-Вяйн — Moonsund; эст. Lääne-Eesti saarestik) — группа островов в восточной части Балтийского моря, принадлежащих Эстонии.

Общая площадь — около 4 тысяч км². В состав архипелага входят четыре крупных острова:

  1. Сааремаа (Эзель): пл. 2673 км²
  2. Хийумаа (Даго): пл. 989 км²
  3. Муху (Моон): пл. 204 км²
  4. Вормси (Вормс): пл. 93 км²

Также архипелаг насчитывает около 500 мелких островов. От материка отделяется проливом Вяйнамери, который состоит из проливов Суур-Вяйн между материком и Муху и Воози-Вяйн между материком и Вормси. Максимальная высота — 68 м (холм Торнимяги на острове Хийумаа).

Климат умеренный морской, мягкий. Средняя температура января составляет −4 °C, июля — +17 °C. Осадков 550 мм в год. Большое количество озёр. Острова малоплодородны, так как сложены главным образом известняками и морскими отложениями антропогена. Почвы щебнистые и песчаные. Растительность представлена лугами и бедными сосновыми лесами, по берегам встречаются заросли тростника.

На островах имеются заповедники Вийдумяэ и Вильсанди. Крупнейшие города — Курессааре (о. Сааремаа, население — 14 тысяч человек) и Кярдла (о. Хийумаа, 4 тысячи человек).

Карта Моонзундского архипелага

В VIII веке на острове появляются викинги[1].

После немецкого завоевания, архипелаг с 1228 года попадает под власть Эзель-Викского епископства. В XIII веке на острове Эзель (Сааремаа) была построена орденская крепость Аренсбург. С 1559 года острова переходят под власть Дании. В результате датско-шведской войны контроль за островами переходит к Швеции. В результате Северной войны архипелаг переходит под власть России. В 1781 году императрица Екатерина II выселила с островов на Украину (в Старошведское) местных шведов, после чего они стали заселяться материковыми эстонцами[2].

Первая мировая война

Операция «Альбион» (осень 1917)

Вторая мировая война

В начале войны архипелаг занимал гарнизон Балтийского флота СССР. 3-я стрелковая бригада Северо-Западного фронта численностью 15 тыс. человек и части береговой обороны Балтийского района. После оставления советскими войсками Прибалтики острова архипелага стали передовым опорным пунктом флота и авиации. Здесь имелись средства береговой обороны и аэродромы, с которых советская авиация наносила бомбардировочные удары по Берлину и другим административным и промышленным центрам Германии. До 4 сентября 1941 года было произведено девять групповых вылетов.

Борьба за острова началась 7 сентября. Здесь были скованы две немецкие дивизии и часть авиации. Острова были оставлены 19 октября, после того, как исчерпались все возможности их обороны. Более 500 человек эвакуировались на полуостров Ханко, некоторые в Латвию в партизаны[3].

Оборона Моонзунда 1941 год | Самое интересное в истории Российского флота


Маяк Тахкуна
Фото с сайта Discoveric

С 6 сентября по 22 октября 1941 года — оборона Моонзундских островов — одна из самых героических и трагических страниц Великой Отечественной войны. Находясь в сотнях километров западнее линии фронта, защитники архипелага своей стойкостью, мужеством и самоотверженной обороной сковали крупную группировку сил противника. С этих островов наша морская авиация нанесла первые бомбовые удары по Берлину. Этот коллективный подвиг на далеких от эпицентра сражений островах помог сорвать планы гитлеровцев по захвату Ленинграда и уничтожению Балтийского флота.

Оборона продолжалась до полного исчерпания всех возможностей сопротивления врагу. Последний бой за Моонзунд произошел на мысе Тахкуна. Матрос Николай Чиж вел его на верхней площадке маяка, а когда кончились патроны, он раскинул руки и бросился вниз, на острые камни… Позднее эти острова заслуженно называли Балтийским Брестом. Герои Моонзунда с честью выполнили свою боевую задачу, однако в те времена их подвиг не получил признания. На долгие годы было предано забвению и имя их командующего генерал-лейтенанта А.Б. Елисеева.

Подготовка

Моонзундский архипелаг включает три крупных и множество мелких островков, которые простираются с севера на юг всего на 150 километров. В далеком прошлом на них укрывались морские пираты, и с тех пор не было на Балтике таких военных конфликтов, которые обошли бы стороной эту землю. И это понятно – три небольших острова позволяют надежно перекрыть входы в Рижский и Финский заливы, полностью контролировать обстановку в центральной и восточной части Балтийского моря. Это значит прикрыть многие жизненно важные центры северо-западной части нашей страны.

Именно здесь, на Моонзунде и в Рижском заливе, развернулись самые ожесточенные бои между русским и германским флотами в годы Первой мировой войны. Тогда в 1918 году II съезд военных моряков Балтики постановил: «Матросы Балтики докажут всему миру, что революционный флот, защищая революционную Россию, погибнет, но не отступит перед флотом германского империализма» (смотрите статью «Эсминец «Гром» — последний бой»). И 23 года спустя, принимая свой последний бой на полуострове Тахкуна, моряки вновь поклялись доказать всему миру, что они умеют умирать с честью, выполнив свой долг перед Родиной.

К этой войне усиленно готовились. На островах Моонзунда спешно достраивали береговые батареи, соорудили более 250 дотов и дзотов, прикрывая их минными полями и колючей проволокой. Довольно мощная береговая артиллерия архипелага, включавшая 213 орудий, готовилась к отражению противника со стороны моря и была плохо приспособлена к стрельбе по берегу. Гарнизон островов насчитывал тогда около 24 тысяч человек. Ему были приданы 12 истребителей и 6 торпедных катеров. Учитывая большую протяженность береговой линии, этого было совершенно недостаточно.

Начало боевых действий

С началом войны на базе воинских частей и оборонительных сооружений Моонзундских островов создали соединение Береговой обороны Балтийского района (БОБР) под командованием генерал-майора (с 16.09.1941 г. генерал-лейтенанта) А.Б. Елисеева. Вся ответственность за оборону БОБР и Рижского залива полностью возлагалась на Балтийский флот. Фактически это была борьба за обеспечение фланга огромного фронта, упиравшегося в Балтийское море.


Карта Моонзундского архипелага

Уже в середине июля 1941 года противник оказался в непосредственной близости от островов. Тогда Военный совет флота приказал коменданту островного района генерал-майору А.Б. Елисееву 18 июля высадить на материк десант и отбросить немцев к Пярну. Эта задача была выполнена отлично, и противник почти два месяца даже не пытался захватить острова. В начале августа с острова Сааремаа наша морская авиация нанесла первые удары по Берлину. Налеты продолжались до 4 сентября, зарево пожаров в Берлине было видно далеко за пределами города.

Большие потери, вызванные активной обороной наших войск, резко снизили темпы наступления фашистских армий. У них возникла острая потребность в подкреплениях, технике и боеприпасах. Тогда немецкое командование решило использовать порты Рижского залива для снабжения наступавшей на Ленинград группы армий «Север». Наши корабли и морская авиация, базировавшиеся на Моонзунде, а также береговые батареи острова Сааремаа серьезно нарушали морские перевозки в этом районе. Здесь 6 июля произошел первый артиллерийский бой надводных кораблей.


Бой кораблей КБФ в Ирбенском проливе
C картины А.А. Ефимова

После захвата Таллина немецкое командование начало спешно готовиться к штурму архипелага. Оно выделило крупные силы пехоты, обеспечив им мощную поддержку с моря и с воздуха. Утром 8 сентября после сильной артподготовки немецкие войска высадились на остров Вормси. Гарнизон, состоявший из двух неполных рот, сражался мужественно. Только в районе маяка фашисты оставили около 300 трупов. Однако противнику удалось захватить основные пункты нашей обороны. Защитники острова вели бой до последней возможности, и лишь немногим из них удалось уйти на Хийумаа.

Упорные бои за каждую позицию, за каждый остров

К сентябрю немцы сосредоточили на побережье группировку общей численностью до 50 тысяч человек и около 350 высадочных средств. Ее поддерживали бомбардировщики, 3 крейсера и 6 миноносцев. С 9 сентября начались бои за остров Муху. Утром 14 сентября вражеские войска одновременно высадились на северной и южной оконечностях Муху. Гарнизон острова оказал противнику упорное сопротивление, однако врагу удалось закрепился. Трое суток на острове продолжались тяжелые, непрерывные бои. Оборонявшиеся несли большие потери, и 17 сентября они отошли на Сааремаа.

Началась не менее ожесточенная борьба на острове Сааремаа. Изнурительные, непрерывные бои с превосходящими силами противника вынуждали наши подразделения постепенно отходить к полуострову Сырве. Этот рубеж держали до 30 сентября. Враг бросал в атаки свежие части пехоты при сильной поддержке авиации и даже легких крейсеров «Лейпциг», «Эмден» и миноносцев. Точные залпы наших береговых батарей под командованием капитана А.М. Стебеля (батарея № 315 мыс Церель) и военкома батареи № 43 старшего политрука Г.А. Карпенко (мыс Рахусте), а также атаки торпедных катеров заставили немецкие корабли уйти.


Атака моряков
C плаката С.С. Боим

К этому времени в рядах защитников полуострова осталось всего около полутора тысяч человек, к концу подходили боеприпасы. Поэтому было принято решение оставить полуостров Сырве, а его защитников перебросить на остров Хийумаа. Однако из-за штормовой погоды и сильного противодействия врага эвакуировать удалось далеко не всех. 4 октября в Москве была принята последняя радиограмма с Сааремаа: «Иду в бой, в последний бой. Прощайте, прощайте…» В 16 часов 10 минут связь с героическими защитниками Сааремаа прервалась.

Немногочисленный гарнизон острова Хийумаа под командованием полковника А.С. Константинова усиленно готовился к обороне, но сил и средств у них было очень мало. Береговая батарея № 44 под командованием старшего лейтенанта М.А. Катаева целый день вела бой в полном окружении. С наступлением темноты артиллеристы гранатами расчистили себе путь на север. Раненый сержант Е.Ф. Попов добровольно остался на батарее и взорвал ее вместе с ворвавшимися гитлеровцами.

Не меньшее мужество и стойкость защитники острова проявили и на других позициях. Только на четвертые сутки они отошли к мысу Тахкуна. Здесь было получено приказание эвакуировать личный состав на Ханко. До 22 октября удалось эвакуировать 570 человек. Оставшаяся советские воины бились до конца. Об этом красноречиво говорит и подвиг матроса Николая Чижа, до последней возможности защищавшего даже верхнюю площадку маяка Тахкуна. Беспримерное мужество и стойкость в обороне являются одной из важнейших боевых традиций нашего флота. Наглядным примером этого служит оборона острова Тенедос в 1807 году. Подробности читайте здесь. И все-таки, более 15 тысяч наших бойцов и командиров, израненных, контуженных, смертельно измученных непрерывными боями за Моонзунд, попало в плен.

Свыше 40 суток продолжалась оборона Моонзундских островов. Их защитники прекрасно понимали, что находятся в глубоком тылу врага, за сотни километров от линии фронта и отступать им некуда. Но они мужественно сражались твердо зная, что каждый убитый ими фашист уже никогда не пойдет в атаку под Ленинградом или Москвой, не будет штурмовать Одессу или Мурманск. Защитники Моонзунда отвлекли на себя свыше 50 тысяч фашистов, половина из них навсегда осталась в каменистой земле архипелага. В ходе боев было уничтожено более 20 судов, 41 самолет и много другой техники.

Судьба командира

Трагически сложилась и судьба их командира – генерал-лейтенанта береговой службы Алексея Борисовича Елисеева. Он начинал свою службу на флоте в 1908 году и был хорошо известен как балтийский матрос-большевик, активный участник Гражданской войны, большой специалист в области береговой артиллерии. В апреле 1938 года комдив Елисеев был арестован и под пытками «признал» участие в «военно-фашистском заговоре». К счастью, суд оправдал его, и после 18 месяцев заключения, издевательств и пыток Алексей Борисович вышел на волю и был восстановлен на флоте.

Вскоре после завершения боев на Моонзунде Елисеев прибыл в Ленинград и был назначен на малозначащую должность. Он воспринял это очень болезненно, полагая, что его знания и боевой опыт, могли бы принести больше пользы. Наконец, его вызвали в Москву. Этот вызов он воспринял с тяжелым сердцем, поскольку не исключал возможность ареста. В то время уже сидели в застенках бывший командующий Морской обороной Ленинграда контр-адмирал К.И. Самойлов и адмирал Г.И. Левченко, которого сухопутные начальники сделали «козлом отпущения» за поражение в Крыму. Не менее показательна в этой связи и трагическая судьба адмирала Галлера.

Он хорошо помнил об издевательствах НКВД, и не хотел их повторения. Тяжело было видеть и то, что защитников Ханко в Ленинграде встречали как героев, а о моонзундцах вообще забыли. Переживания за судьбу оставленных в плену подчиненных и моральное воздействие завистников, которые обвиняли его в преждевременной сдаче противнику столь важных для обороны островов, сломили волю Алексея Борисовича. Он не стал ждать нового ареста и не стал отвечать на обвинения, 21 декабря 1942 года генерал-лейтенант А.Б. Елисеев застрелился.

В наше время добрая память о подвиге героев Моонзунда и об их командире Алексее Борисовиче Елисееве восстановлена.

При написании статьи были использованы следующие материалы:

  • Чернов Ю.И. Война погасила маяки. Москва. 1985 г.
  • Кузнецов Н.Г. Курсом к победе. Москва. 2003 г.
  • Чернышев А.А. Балтийский флот в битве за Ленинград. Москва. 2014 г.
  • Близниченко С.С. К 125-летию со дня рождения генерал-лейтенанта береговой службы А.Б. Елисеева. Журнал «Военно-исторический архив» № 3 за 2012 г.

Каменистая земля Моонзунда обильно полита кровью наших воинов, мужественно сражавшихся здесь на протяжении многих веков. Их подвиги бережно хранятся в памяти народной, но они еще очень слабо отражены в нашей литературе. Эта статья всего лишь скромное напоминание о них. Вы, уважаемый читатель, можете дополнить этот рассказ яркими примерами или своей оценкой произошедшего. Напишите об этом в комментариях. Это будет интересно всем!

Моонзунд | Историк

Всего за несколько недель до захвата власти большевиками произошло одно из самых драматичных сражений русского флота 

Бой броненосца «Слава» с немецкими кораблями в Моонзундском проливе. Худ. Г.В. Горшков. 1947 год

Строго говоря, это сражение смело можно назвать последней битвой старого, дореволюционного флота. Оно окончилось 4 (17) октября 1917 года – за три недели до того, как перестала существовать прежняя Россия и на ее месте возникла новая страна.

Сила на силу

Моонзундское сражение традиционно рассматривается как часть операции «Альбион», спланированной командованием рейхсхеера (германские сухопутные войска) и кайзерлихмарине (германский военно-морской флот) в начале осени 1917 года. Основная цель операции заключалась в предотвращении атаки с моря на германскую группировку, которая к 19 августа (1 сентября) сумела нанести серьезный удар по русской 12-й армии и два дня спустя взяла Ригу. Немецкий генерал Эрих фон Чишвиц позднее отмечал: «…на суше угроза для нашего северного крыла, примыкавшего к Рижскому заливу, была ликвидирована. Но она продолжала существовать со стороны моря. Для ее ликвидации здесь необходимо было добиться господства в Рижском заливе». А господствовать там мог лишь тот, кто владел островами Эзель и Моон, или, как они называются сегодня, Сааремаа и Муху.

Оборона Моонзундского архипелага. 1917 год

Чтобы добиться такого господства, германское командование выделило значительные силы. Предстояло не только оттеснить русский флот как можно дальше в сторону Петрограда, но и полностью взять под контроль все Моонзундские острова, на которых еще располагался довольно крупный русский гарнизон – две дивизии и несколько батарей береговой артиллерии, в том числе и 305-мм батарея № 43 на мысе Церель (остров Эзель). В своем исследовании «Моонзундская операция Балтийского флота 1917 года», опубликованном в 1928-м, бывший капитан 1-го ранга Алексей Косинский писал: «Из батарей, сооруженных на островах позиции, первое место по своему значению занимала батарея на мысе Церель (№ 43) из четырех 12-дюймовых [305-мм. – А. Т.] орудий в 50 калибров, на унитарных башенных установках, за бетонными брустверами. На нее возлагалась защита Ирбенского прохода и его заграждений от неприятельского траления, а также содействие нашим судам в борьбе их с прорывающимся флотом противника. Немного севернее ее, на том же полуострове Сворбе, у деревни Каруст, находилась батарея (№ 40) из четырех 120-мм пушек в 50 калибров, снятых с броненосных канонерок Амурской флотилии, и у мыса Менто – батарея (№ 41) из четырех 130-мм орудий в 50 калибров».

Береговая артиллерийская установка 305-мм батареи № 43 на мысе Церель. Остров Эзель (ныне Сааремаа), 1917 год

Куда хуже обстояло дело с кораблями. Даже простое арифметическое соотношение говорит о существенном перевесе немецкого флота: его силы превышали силы русского втрое. С германской стороны насчитывалось около 300 кораблей, включая 9 новейших линкоров типов «Кайзер» и «Кёниг» и линкор «Байерн», 56 эсминцев, 9 легких крейсеров, 6 подводных лодок. Русский флот в Рижском заливе располагал сотней с небольшим кораблей, включая эскадренные броненосцы «Слава» и «Гражданин» (бывший «Цесаревич»), 52 эсминца, 8 подводных лодок, 6 линкоров, 5 броненосных крейсеров и 3 канонерские лодки.

Ощутимым был и перевес в авиации: германская имела 102 самолета и 6 дирижаблей, а русская – всего четыре десятка аэропланов. Наконец, превосходство наблюдалось и в живой силе. Немцы готовили к десанту 25 тыс. человек при 40 орудиях, 85 минометах и 225 пулеметах, а противостояло им на островах, если не считать береговой артиллерии, около 20 тыс. человек при 60 легких орудиях и 140 пулеметах.

Но главным преимуществом немецкого Морского отряда особого назначения, сформированного для захвата Моонзундского архипелага, являлась дисциплина. Русским войскам нечего было ей противопоставить. Развернутая большевистскими представителями в армии и на флоте антивоенная пропаганда привела к полному развалу вооруженных сил. Приказы выборных командиров обсуждались до тех пор, пока не теряли всякий смысл. Ярчайшим примером служит отказ экипажа минного заградителя «Припять» выполнить распоряжение командующего Морскими силами Рижского залива вице-адмирала Михаила Бахирева о постановке мин в проливе Соэлозунд – месте, через которое началось морское наступление в рамках операции «Альбион»…

Атака на Моонзунд

С учетом всего этого становится понятно, почему первый удар, который 29 сентября (12 октября) 1917 года немецкий особый отряд нанес по острову Эзель, почти сразу увенчался успехом. Дезорганизованные русские сухопутные войска практически не сопротивлялись. Стойкость проявили лишь отдельные подразделения, например Ревельский морской батальон смерти капитана 2-го ранга Павла Шишко, который несколько суток сдерживал натиск немцев на Ориссарской дамбе, соединяющей острова Эзель и Моон. Однако их усилий не хватало, чтобы сорвать вражеское наступление. Тем более что рядом целые роты сдавались в плен: зачинщики насильно волочили за собой тех, кто отказывался поднять руки.

Неудивительно, что генерал фон Чишвиц впоследствии подчеркивал: «Общие потери [германской группировки. – А. Т.], считая и флот, исчисляются в 400 чел., что составляет каплю в море по сравнению с 20 000 русских, взятых в плен…»

Между тем сопротивление на море оказалось гораздо сильнее, чем на суше. Именно морская часть операции «Альбион», которую и называют собственно Моонзундским сражением, пошла далеко не так гладко, как рассчитывали германские генштабисты.

Первый этап этого сражения развернулся на входе в пролив Соэлозунд, севернее острова Эзель, где в течение 30 сентября (13 октября) шла корабельная дуэль. Только на следующий день корабли вошли в боевое соприкосновение на Кассарском плесе. Для русских оно закончилось потерей эскадренного миноносца «Гром» – одного из эсминцев типа «Новик», который попал под залп германского линкора «Кайзер».

Много позже, когда Моонзундское сражение стало предметом советской героизации, эсминец «Гром» в буквальном смысле слова подняли на щит: родилась красивая легенда о минном старшине Федоре Самончуке, который в одиночку торпедировал приближавшийся к подбитому кораблю германский эсминец, а потом бросил в крюйт-камеру факел и взорвал «Гром», чтобы тот не достался врагу. Взрывной волной моряка выбросило за борт, оглушенный, он попал в плен, из которого то ли бежал, то ли просто вернулся домой в Белоруссию. Там его и отыскали только в 1952 году, а в 1955-м за совершенный подвиг наградили орденом Красного Знамени.

Однако эту версию совершенно не подтверждает отчет вице-адмирала Михаила Бахирева, командовавшего русскими кораблями в ходе Моонзундского сражения. Вот что он писал об этом эпизоде: «Доблестный командир «Храброго» старший лейтенант Ренненкампф подошел кормой к носу «Грома» и в 14 часов 55 минут принял с него команду. В это время неприятель весь свой огонь сосредоточил по этим двум кораблям. Расчет командира «Храброго» был в том, чтобы подойти к «Грому», стравить к себе на палубу его якорь и таким образом продолжать буксирование. На «Громе» было большое смятение, и, не дождавшись подхода канонерской лодки, человек 15 бросились в воду; конечно, подбирать их не было времени, и с «Храброго» бросили им спасательные круги и тузик. Командир «Грома» не хотел оставлять своего корабля, и его на лодку перетащили силой. Сняв всех людей, «Храбрый» дал полный ход. <…> Когда один неприятельский миноносец подвинулся вперед и был на западо-юго-западе от «Храброго» в расстоянии около 40 кабельтовых, «Храбрый» лег на три четверти к югу и открыл по нему огонь бортом; вся команда хладнокровно делала свое дело, и неприятельский миноносец вскоре под дисциплинированным огнем «Храброго» запарил, накренился и потонул. Потопив миноносец, лодка со всем отрядом отходила на восток, отстреливаясь из своего кормового орудия. Замечено было попадание в неприятельский миноносец, подходивший к «Грому». Чтобы «Гром» не был захвачен неприятелем, командир «Храброго» приказал стрелять по нему. На «Громе» пожар и крен увеличились. Неприятельский миноносец отошел от него и ушел за свой отряд (есть основание предполагать, что он, сильно поврежденный, затонул)».

Последний бой «Славы»

На следующий день, 2 (15) октября, произошло еще одно важное событие, приблизившее развязку Моонзундского сражения: пала самая сильная из береговых батарей Эзеля – № 43. Алексей Косинский свидетельствовал: «Неприятельские корабли подошли к Церелю в тумане, видимо, сами не ожидая такой близости к батарее, так как даже орудия на них были повернуты по-походному, что дало батарее время приготовиться к бою. Однако после второго нашего залпа неприятель открыл огонь из своих орудий. Бой продолжался с небольшим перерывом около часа. <…> Несмотря на медленность и неудовлетворительность нашей стрельбы, на трудность управления ею из-за разбрасывания снарядов, неисправности приборов и выхода из действия одного за другим трех орудий, все же в начале боя батарее, по-видимому, удалось вывести из строя один дредноут. В то же время неприятель, имея на своей стороне такие преимущества, как большое число орудий, дисциплинированный огонь, кучность падений снарядов, быстрота стрельбы (промежутки между залпами – 30–40 секунд, тогда как наши двухорудийные залпы давались через 2 минуты), не имел ни одного попадания, причем ближайший снаряд лег от батареи в 30 саженях».

Михаил Бахирев в годы командования эсминцем «Амурец». 1908–1910 годы

Но затем случилось непредвиденное. В отчете Михаила Бахирева читаем: «Вчера (1 октября) при стрельбе по 305-мм батарее № 43 неприятельских кораблей от северо-запада прислуга двух орудий разбежалась, у третьего орудия осталась половина ее и неприятелю отвечали только два (вернее, полтора) орудия. Повреждений, убитых и раненых нет. Капитан 2-го ранга Кира-Динжан передал мне, что в ночь на 2 октября большая часть команды 305-мм батареи пришла в Менто, команда требует сдачи укрепленного района и что у большинства все помыслы направлены к спасению жизни во что бы то ни стало. Одним словом, существование укрепленного района Сворбе – это вопрос нескольких часов. Действительно, в 15 часов 10 минут получено радио «Украйны» [эскадренный миноносец. – А. Т.], что прислуга батареи № 43 покинула батарею, наши войска отступают на западное побережье… В 16 часов оттуда же пришло радио: «По донесению штабного офицера, Церель, по-видимому, сдался. Иду [на] Куйваст»».

А через два дня после потери важного узла обороны разыгрался последний акт Моонзундского сражения – бой на рейде поселка Куйвасту в проливе Моонзунд. Днем ранее в Рижский залив с соответствующим охранением вошли линкоры «Кёниг», «Кронпринц» и три легких крейсера, которые предполагали отсюда через Кассарский плес и Моонзундский пролив выйти в Финский залив. Германское командование считало, что заманило русских в ловушку, но наши моряки сумели доказать, что это не так.

Утром 4 (17) октября капитан находившегося в дозоре эсминца «Деятельный» по радио известил Бахирева о том, что противник направляется к рейду Куйвасту. Навстречу врагу двинулись флагман – крейсер «Баян» – и эскадренные броненосцы «Слава» и «Гражданин». Силы были явно неравны, но Бахирев надеялся на прикрытие минного заграждения и огонь береговых батарей: в такой позиции обороняться можно было весьма успешно. И тем не менее командующий приказал подготовить к затоплению в проливе (точнее, в прорытом русскими моряками канале, который позволял крупным боевым кораблям проходить по проливу) угольные транспорты «Глагол» и «Покой».

Бой начался с выстрелов береговой батареи острова Моон по германским тральщикам, пытавшимся преодолеть минную банку. Батарейный огонь поддержала «Слава», накрыв врага с предельной дистанции из носовых орудий, и противник отошел. В перестрелку вступили «Кёниг» и «Кронпринц», но их снаряды ложились с большим недолетом. Так что после того, как «Слава» накрыла еще один миноносец, неприятель поспешил разорвать огневой контакт, напоследок дав несколько залпов по батареям на Мооне. В 11:20 на «Баяне» подняли сигнал: «Полубригаде линейных кораблей адмирал изъявляет свое удовольствие за отличную стрельбу».

Правда, этот успех дорого обошелся «Славе». Получив передышку, ее комендоры осмотрели носовую 305-мм башню и поняли, что она к дальнейшей стрельбе непригодна: на обоих орудиях нельзя было открыть замки, поскольку сломались вдвигавшие их бронзовые шестеренки зубчатки и опустились рамы. Таким образом, эффективно действовать против двадцати 305-мм немецких пушек теперь могли лишь два орудия кормовой башни «Славы». Орудия «Гражданина» были менее дальнобойными, а из всех орудий батареи на Мооне исправными остались только два, да и те очень медлительные.

И тогда Бахирев просигналил отступление: русские корабли начали отходить на север. Увидев это, неприятель бросился вдогонку, и тут в полной мере проявилось превосходство в массе совокупного залпа и моральной силе. Быстро шедшая в авангарде «Слава» получила семь попаданий, причем все – перелетами через «Гражданина». Три из них пришлись ниже броневого пояса: корабль сразу принял почти 1,5 тыс. тонн воды и сильно осел на левый борт. Чтобы выровнять его, команда открыла кингстоны правого борта и затопила коридоры. При этом осадка увеличилась настолько, что об отступлении «Славы» через Моонзунд уже не могло быть и речи…

Бахирев писал в отчете: «В 13 часов, когда на расстоянии 1/2–3/4 мили от входа в глубоководный Моонзундский канал «Баян» обходил «Гражданина» и «Славу», командир последнего доложил мне о бедственном состоянии корабля и просил разрешения взорвать его. С просьбой о помощи раздались несколько истеричных голосов с верхней палубы. Разрешение взорвать корабль мной было дано командиру «Славы», и я приказал ему, пропустив вперед «Баян» и «Гражданин», затопить корабль в самом канале – при входе в него. На всякий случай напомнил командиру – о необходимости уничтожения секретных карт, книг и документов. В 13 часов 10 минут с нагонявшего отряд «Дельного» [эскадренный миноносец. – А. Т.], наблюдавшего за неприятелем, был получен семафор: «Моонские батареи больше не работают». В 13 часов 15 минут «Баян» и вслед за ним «Гражданин» вошли в канал и малым ходом пошли по нему на север». А три четверти часа спустя прогремел взрыв: сработали мины, установленные в артиллерийских погребах «Славы».

Лежащий на грунте взорванный броненосец «Слава». Моонзундский канал, конец 1917 года

«Не до ордена была бы Родина»

Формально Моонзундская операция увенчалась победой германских войск: им удалось полностью захватить архипелаг. При этом девять немецких кораблей были потоплены, еще больше оказались повреждены, тогда как русская эскадра безвозвратно потеряла всего два судна – «Гром» и «Славу». Число погибших было примерно одинаковым – не более 400 человек с каждой стороны, но русская армия потеряла свыше 20 тыс. человек пленными. Зато затопленные на входе в Моонзундский канал «Слава» и угольные транспорты все-таки закрыли германской флотилии путь к Кронштадту и Петербургу.

Впрочем, все эти выводы делались уже много лет спустя. А тогда, через три недели после сражения, грянула Октябрьская революция и ни русским, ни германским военным некогда было анализировать недавнюю битву. Позднее каждая из сторон представляла исход Моонзундского сражения как свой успех. Однако, рассуждая здраво, можно с уверенностью сказать: русский флот в своем последнем крупном сражении одержал если не безусловную победу, то по очкам – наверняка.

И победа эта тем более ценна, что добились ее наши моряки вопреки очень и очень многим обстоятельствам. Коллапс системы военного управления, беспрецедентное падение флотской дисциплины, отсутствие координации между подразделениями и видами войск – все это могло свести на нет любые усилия адмирала Бахирева и его подчиненных. Но – не свело.


Антон Трофимов

(Фото предоставлено М. Золотаревым)

Моонзунд

Всего за несколько недель до захвата власти большевиками произошло одно из самых драматичных сражений русского флота

Бой броненосца «Слава» с немецкими кораблями в Моонзундском проливе. Худ. Г.В. Горшков. 1947 год (Фото предоставлено М. Золотаревым)

Строго говоря, это сражение смело можно назвать последней битвой старого, дореволюционного флота. Оно окончилось 4 (17) октября 1917 года – за три недели до того, как перестала существовать прежняя Россия и на ее месте возникла новая страна.

Сила на силу

Моонзундское сражение традиционно рассматривается как часть операции «Альбион», спланированной командованием рейхсхеера (германские сухопутные войска) и кайзерлихмарине (германский военно-морской флот) в начале осени 1917 года. Основная цель операции заключалась в предотвращении атаки с моря на германскую группировку, которая к 19 августа (1 сентября) сумела нанести серьезный удар по русской 12-й армии и два дня спустя взяла Ригу. Немецкий генерал Эрих фон Чишвиц позднее отмечал: «…на суше угроза для нашего северного крыла, примыкавшего к Рижскому заливу, была ликвидирована. Но она продолжала существовать со стороны моря. Для ее ликвидации здесь необходимо было добиться господства в Рижском заливе». А господствовать там мог лишь тот, кто владел островами Эзель и Моон, или, как они называются сегодня, Сааремаа и Муху.

Оборона Моонзундского архипелага. 1917 год

Чтобы добиться такого господства, германское командование выделило значительные силы. Предстояло не только оттеснить русский флот как можно дальше в сторону Петрограда, но и полностью взять под контроль все Моонзундские острова, на которых еще располагался довольно крупный русский гарнизон – две дивизии и несколько батарей береговой артиллерии, в том числе и 305-мм батарея № 43 на мысе Церель (остров Эзель). В своем исследовании «Моонзундская операция Балтийского флота 1917 года», опубликованном в 1928-м, бывший капитан 1-го ранга Алексей Косинский писал: «Из батарей, сооруженных на островах позиции, первое место по своему значению занимала батарея на мысе Церель (№ 43) из четырех 12-дюймовых [305-мм. – А. Т.] орудий в 50 калибров, на унитарных башенных установках, за бетонными брустверами. На нее возлагалась защита Ирбенского прохода и его заграждений от неприятельского траления, а также содействие нашим судам в борьбе их с прорывающимся флотом противника. Немного севернее ее, на том же полуострове Сворбе, у деревни Каруст, находилась батарея (№ 40) из четырех 120-мм пушек в 50 калибров, снятых с броненосных канонерок Амурской флотилии, и у мыса Менто – батарея (№ 41) из четырех 130-мм орудий в 50 калибров».

Береговая артиллерийская установка 305-мм батареи № 43 на мысе Церель. Остров Эзель (ныне Сааремаа), 1917 год (Фото предоставлено М. Золотаревым)

Куда хуже обстояло дело с кораблями. Даже простое арифметическое соотношение говорит о существенном перевесе немецкого флота: его силы превышали силы русского втрое. С германской стороны насчитывалось около 300 кораблей, включая 9 новейших линкоров типов «Кайзер» и «Кёниг» и линкор «Байерн», 56 эсминцев, 9 легких крейсеров, 6 подводных лодок. Русский флот в Рижском заливе располагал сотней с небольшим кораблей, включая эскадренные броненосцы «Слава» и «Гражданин» (бывший «Цесаревич»), 52 эсминца, 8 подводных лодок, 6 линкоров, 5 броненосных крейсеров и 3 канонерские лодки.

Ощутимым был и перевес в авиации: германская имела 102 самолета и 6 дирижаблей, а русская – всего четыре десятка аэропланов. Наконец, превосходство наблюдалось и в живой силе. Немцы готовили к десанту 25 тыс. человек при 40 орудиях, 85 минометах и 225 пулеметах, а противостояло им на островах, если не считать береговой артиллерии, около 20 тыс. человек при 60 легких орудиях и 140 пулеметах.

Но главным преимуществом немецкого Морского отряда особого назначения, сформированного для захвата Моонзундского архипелага, являлась дисциплина. Русским войскам нечего было ей противопоставить. Развернутая большевистскими представителями в армии и на флоте антивоенная пропаганда привела к полному развалу вооруженных сил. Приказы выборных командиров обсуждались до тех пор, пока не теряли всякий смысл. Ярчайшим примером служит отказ экипажа минного заградителя «Припять» выполнить распоряжение командующего Морскими силами Рижского залива вице-адмирала Михаила Бахирева о постановке мин в проливе Соэлозунд – месте, через которое началось морское наступление в рамках операции «Альбион»…

Атака на Моонзунд

С учетом всего этого становится понятно, почему первый удар, который 29 сентября (12 октября) 1917 года немецкий особый отряд нанес по острову Эзель, почти сразу увенчался успехом. Дезорганизованные русские сухопутные войска практически не сопротивлялись. Стойкость проявили лишь отдельные подразделения, например Ревельский морской батальон смерти капитана 2-го ранга Павла Шишко, который несколько суток сдерживал натиск немцев на Ориссарской дамбе, соединяющей острова Эзель и Моон. Однако их усилий не хватало, чтобы сорвать вражеское наступление. Тем более что рядом целые роты сдавались в плен: зачинщики насильно волочили за собой тех, кто отказывался поднять руки.

Неудивительно, что генерал фон Чишвиц впоследствии подчеркивал: «Общие потери [германской группировки. – А. Т.], считая и флот, исчисляются в 400 чел., что составляет каплю в море по сравнению с 20 000 русских, взятых в плен…»

Между тем сопротивление на море оказалось гораздо сильнее, чем на суше. Именно морская часть операции «Альбион», которую и называют собственно Моонзундским сражением, пошла далеко не так гладко, как рассчитывали германские генштабисты.

Первый этап этого сражения развернулся на входе в пролив Соэлозунд, севернее острова Эзель, где в течение 30 сентября (13 октября) шла корабельная дуэль. Только на следующий день корабли вошли в боевое соприкосновение на Кассарском плесе. Для русских оно закончилось потерей эскадренного миноносца «Гром» – одного из эсминцев типа «Новик», который попал под залп германского линкора «Кайзер».

Много позже, когда Моонзундское сражение стало предметом советской героизации, эсминец «Гром» в буквальном смысле слова подняли на щит: родилась красивая легенда о минном старшине Федоре Самончуке, который в одиночку торпедировал приближавшийся к подбитому кораблю германский эсминец, а потом бросил в крюйт-камеру факел и взорвал «Гром», чтобы тот не достался врагу. Взрывной волной моряка выбросило за борт, оглушенный, он попал в плен, из которого то ли бежал, то ли просто вернулся домой в Белоруссию. Там его и отыскали только в 1952 году, а в 1955-м за совершенный подвиг наградили орденом Красного Знамени.

Однако эту версию совершенно не подтверждает отчет вице-адмирала Михаила Бахирева, командовавшего русскими кораблями в ходе Моонзундского сражения. Вот что он писал об этом эпизоде: «Доблестный командир "Храброго" старший лейтенант Ренненкампф подошел кормой к носу "Грома" и в 14 часов 55 минут принял с него команду. В это время неприятель весь свой огонь сосредоточил по этим двум кораблям. Расчет командира "Храброго" был в том, чтобы подойти к "Грому", стравить к себе на палубу его якорь и таким образом продолжать буксирование. На "Громе" было большое смятение, и, не дождавшись подхода канонерской лодки, человек 15 бросились в воду; конечно, подбирать их не было времени, и с "Храброго" бросили им спасательные круги и тузик. Командир "Грома" не хотел оставлять своего корабля, и его на лодку перетащили силой. Сняв всех людей, "Храбрый" дал полный ход. <…> Когда один неприятельский миноносец подвинулся вперед и был на западо-юго-западе от "Храброго" в расстоянии около 40 кабельтовых, "Храбрый" лег на три четверти к югу и открыл по нему огонь бортом; вся команда хладнокровно делала свое дело, и неприятельский миноносец вскоре под дисциплинированным огнем "Храброго" запарил, накренился и потонул. Потопив миноносец, лодка со всем отрядом отходила на восток, отстреливаясь из своего кормового орудия. Замечено было попадание в неприятельский миноносец, подходивший к "Грому". Чтобы "Гром" не был захвачен неприятелем, командир "Храброго" приказал стрелять по нему. На "Громе" пожар и крен увеличились. Неприятельский миноносец отошел от него и ушел за свой отряд (есть основание предполагать, что он, сильно поврежденный, затонул)».

Последний бой «Славы»

На следующий день, 2 (15) октября, произошло еще одно важное событие, приблизившее развязку Моонзундского сражения: пала самая сильная из береговых батарей Эзеля – № 43. Алексей Косинский свидетельствовал: «Неприятельские корабли подошли к Церелю в тумане, видимо, сами не ожидая такой близости к батарее, так как даже орудия на них были повернуты по-походному, что дало батарее время приготовиться к бою. Однако после второго нашего залпа неприятель открыл огонь из своих орудий. Бой продолжался с небольшим перерывом около часа. <…> Несмотря на медленность и неудовлетворительность нашей стрельбы, на трудность управления ею из-за разбрасывания снарядов, неисправности приборов и выхода из действия одного за другим трех орудий, все же в начале боя батарее, по-видимому, удалось вывести из строя один дредноут. В то же время неприятель, имея на своей стороне такие преимущества, как большое число орудий, дисциплинированный огонь, кучность падений снарядов, быстрота стрельбы (промежутки между залпами – 30–40 секунд, тогда как наши двухорудийные залпы давались через 2 минуты), не имел ни одного попадания, причем ближайший снаряд лег от батареи в 30 саженях».

Михаил Бахирев в годы командования эсминцем «Амурец». 1908–1910 годы (Фото предоставлено М. Золотаревым)

Но затем случилось непредвиденное. В отчете Михаила Бахирева читаем: «Вчера (1 октября) при стрельбе по 305-мм батарее № 43 неприятельских кораблей от северо-запада прислуга двух орудий разбежалась, у третьего орудия осталась половина ее и неприятелю отвечали только два (вернее, полтора) орудия. Повреждений, убитых и раненых нет. Капитан 2-го ранга Кира-Динжан передал мне, что в ночь на 2 октября большая часть команды 305-мм батареи пришла в Менто, команда требует сдачи укрепленного района и что у большинства все помыслы направлены к спасению жизни во что бы то ни стало. Одним словом, существование укрепленного района Сворбе – это вопрос нескольких часов. Действительно, в 15 часов 10 минут получено радио "Украйны" [эскадренный миноносец. – А. Т.], что прислуга батареи № 43 покинула батарею, наши войска отступают на западное побережье… В 16 часов оттуда же пришло радио: "По донесению штабного офицера, Церель, по-видимому, сдался. Иду [на] Куйваст"».

А через два дня после потери важного узла обороны разыгрался последний акт Моонзундского сражения – бой на рейде поселка Куйвасту в проливе Моонзунд. Днем ранее в Рижский залив с соответствующим охранением вошли линкоры «Кёниг», «Кронпринц» и три легких крейсера, которые предполагали отсюда через Кассарский плес и Моонзундский пролив выйти в Финский залив. Германское командование считало, что заманило русских в ловушку, но наши моряки сумели доказать, что это не так.

Утром 4 (17) октября капитан находившегося в дозоре эсминца «Деятельный» по радио известил Бахирева о том, что противник направляется к рейду Куйвасту. Навстречу врагу двинулись флагман – крейсер «Баян» – и эскадренные броненосцы «Слава» и «Гражданин». Силы были явно неравны, но Бахирев надеялся на прикрытие минного заграждения и огонь береговых батарей: в такой позиции обороняться можно было весьма успешно. И тем не менее командующий приказал подготовить к затоплению в проливе (точнее, в прорытом русскими моряками канале, который позволял крупным боевым кораблям проходить по проливу) угольные транспорты «Глагол» и «Покой».

Бой начался с выстрелов береговой батареи острова Моон по германским тральщикам, пытавшимся преодолеть минную банку. Батарейный огонь поддержала «Слава», накрыв врага с предельной дистанции из носовых орудий, и противник отошел. В перестрелку вступили «Кёниг» и «Кронпринц», но их снаряды ложились с большим недолетом. Так что после того, как «Слава» накрыла еще один миноносец, неприятель поспешил разорвать огневой контакт, напоследок дав несколько залпов по батареям на Мооне. В 11:20 на «Баяне» подняли сигнал: «Полубригаде линейных кораблей адмирал изъявляет свое удовольствие за отличную стрельбу».

Правда, этот успех дорого обошелся «Славе». Получив передышку, ее комендоры осмотрели носовую 305-мм башню и поняли, что она к дальнейшей стрельбе непригодна: на обоих орудиях нельзя было открыть замки, поскольку сломались вдвигавшие их бронзовые шестеренки зубчатки и опустились рамы. Таким образом, эффективно действовать против двадцати 305-мм немецких пушек теперь могли лишь два орудия кормовой башни «Славы». Орудия «Гражданина» были менее дальнобойными, а из всех орудий батареи на Мооне исправными остались только два, да и те очень медлительные.

И тогда Бахирев просигналил отступление: русские корабли начали отходить на север. Увидев это, неприятель бросился вдогонку, и тут в полной мере проявилось превосходство в массе совокупного залпа и моральной силе. Быстро шедшая в авангарде «Слава» получила семь попаданий, причем все – перелетами через «Гражданина». Три из них пришлись ниже броневого пояса: корабль сразу принял почти 1,5 тыс. тонн воды и сильно осел на левый борт. Чтобы выровнять его, команда открыла кингстоны правого борта и затопила коридоры. При этом осадка увеличилась настолько, что об отступлении «Славы» через Моонзунд уже не могло быть и речи…

Бахирев писал в отчете: «В 13 часов, когда на расстоянии 1/2–3/4 мили от входа в глубоководный Моонзундский канал "Баян" обходил "Гражданина" и "Славу", командир последнего доложил мне о бедственном состоянии корабля и просил разрешения взорвать его. С просьбой о помощи раздались несколько истеричных голосов с верхней палубы. Разрешение взорвать корабль мной было дано командиру "Славы", и я приказал ему, пропустив вперед "Баян" и "Гражданин", затопить корабль в самом канале – при входе в него. На всякий случай напомнил командиру – о необходимости уничтожения секретных карт, книг и документов. В 13 часов 10 минут с нагонявшего отряд "Дельного" [эскадренный миноносец. – А. Т.], наблюдавшего за неприятелем, был получен семафор: "Моонские батареи больше не работают". В 13 часов 15 минут "Баян" и вслед за ним "Гражданин" вошли в канал и малым ходом пошли по нему на север». А три четверти часа спустя прогремел взрыв: сработали мины, установленные в артиллерийских погребах «Славы».

Лежащий на грунте взорванный броненосец «Слава». Моонзундский канал, конец 1917 года (Фото предоставлено М. Золотаревым)

«Не до ордена была бы Родина»

Формально Моонзундская операция увенчалась победой германских войск: им удалось полностью захватить архипелаг. При этом девять немецких кораблей были потоплены, еще больше оказались повреждены, тогда как русская эскадра безвозвратно потеряла всего два судна – «Гром» и «Славу». Число погибших было примерно одинаковым – не более 400 человек с каждой стороны, но русская армия потеряла свыше 20 тыс. человек пленными. Зато затопленные на входе в Моонзундский канал «Слава» и угольные транспорты все-таки закрыли германской флотилии путь к Кронштадту и Петербургу.

Впрочем, все эти выводы делались уже много лет спустя. А тогда, через три недели после сражения, грянула Октябрьская революция и ни русским, ни германским военным некогда было анализировать недавнюю битву. Позднее каждая из сторон представляла исход Моонзундского сражения как свой успех. Однако, рассуждая здраво, можно с уверенностью сказать: русский флот в своем последнем крупном сражении одержал если не безусловную победу, то по очкам – наверняка.

И победа эта тем более ценна, что добились ее наши моряки вопреки очень и очень многим обстоятельствам. Коллапс системы военного управления, беспрецедентное падение флотской дисциплины, отсутствие координации между подразделениями и видами войск – все это могло свести на нет любые усилия адмирала Бахирева и его подчиненных. Но – не свело.

Антон Трофимов

Моонзунд. Часть 2

Моонзундская операция началась 29 сентября с высадки германского десанта на острова архипелага. Противник подошел к острову Эзель и вступил в огневой поединок с русскими батареями – особое беспокойство ему причинил меткий огонь батареи № 45 на мысе Хундава. Подавив корабельным огнём русские батареи, германцы начали высадку пехоты, практически без боя захватив 45-ю и 46-ю вместе с расчетами.
Дело дошло до того, что начальники районов высадки установили на берегу плакаты с номерами, на которые должны были ориентироваться подходящие шлюпки. Не встретив сопротивления в бухте Тагалахт, часть германской эскадры подошла к берегу у дер. Лигала и начала высаживать пехоту и мотоциклистов. Были пленены две батареи 107-го артиллерийского дивизиона.

К вечеру 29 сентября русские войска отошли к г. Аренсбургу. Ночью германскими мотоциклистами был захвачен Ориссар, находящийся у соединяющей Моон и Эзель дамбы. В этот день погибла и автостанция в Кильконде.

Но в первый день операции линкоры «Байерн» и «Гроссер Курфюрст» получили повреждения, подорвавшись на минах.

Линкор типа «Кайзер» и тральщики у южного берега о. Даговступили в огневой бой с батареей № 34. Одно орудие было повреждено, а уцелевшие, вследствие угрозы захвата противником, были приведены в негодность.

29 сентября на Кассарский плес прорвались немецкие миноносец и 3 тральщика, угодившие под огонь эсминцев «Генерал Кондратенко» и «Пограничник».

Немецкие эсминцы атаковали русские эсминцы «Грозящий» и «Разящий». «Грозящий» получил 3 попадания 105-мм снарядами. 9 человек из состава его команды было убито и ранено.

Бой длился два часа - не будучи поддержан другими кораблями, имея повреждения и потери, «Грозящий», тем не менее, вынес на себе основную тяжесть боя. После подхода эсминца «Десна», который, развернувшись на узком фарватере, метким огнем накрыл немецкие эсминцы, противник увел корабли с Кассарского плеса.

30 сентября шла артиллерийская дуэль у западного входа в Соэлозунд. Эсминцы «Новик» и «Гром» расстреливали германские тральщики, вступив в дальнейшем в бой с миноносцами и крейсерами. В артиллерийской дуэли участвовали также «Изяслав», «Константин», «Хивинец» и другие корабли.

Попытка выставить минные заграждения в Соэлозунде не удалась - матросы минного заградителя «Припять» категорически отказались идти на минную постановку, и Соэлозунд остался открыт для прохода вражеских кораблей.

Русская пехота в этот день оставила г. Аренсбург. Светлым моментом на фоне отступления деградировавших русских частей стала оборона моонской дамбы. Каменная дамба между Моном и Эзелем (3,5 км длина и 4-5 м ширина) сыграла значительную роль в обороне островов. Первоначально дамбу обороняли матросы десанта, с 1 октября смененные Ревельским ударным батальоном.


9. Обстановка к 1-му октября – схема.

1 октября на Кассарском плесе эсминцы «Забияка», «Гром», «Константин» и «Победитель» были обстреляны дредноутом «Кайзер». В 13 часов 55 минут 305-мм снаряд угодил в правую машину «Грома» и, не взорвавшись, прошел корпус насквозь. Получивший подводную пробоину «Гром», пошел на буксире канонерской лодки «Храбрый».

14 германских миноносцев спешили отрезать русский отряд от Моонзунда. Разгорелся бой, в ходе которого был подбит немецкий миноносец, но русские корабли были вынуждены отступить. Немцы сосредоточили огонь на «Храбром» и «Громе», и последний, получив еще несколько повреждений, затонул. «Храбрый» сняла экипаж эсминца (из состава последнего 4 человека было убито и 7 ранено).


10. Эсминец «Гром» после рокового попадания германского снаряда.

Канонерка также вела перестрелку с противником, имела повреждения.

Помимо обстрела дредноутом, «Гром» находился под сосредоточенным огнем 18 германских эсминцев, в общей сложности получив одно попадание 305-мм и нескольких 88-мм снарядов.

В этот день противник начал операцию в Ирбенском проливе.

Церельская батарея около 16 часов 40 минут открыла огонь по немецким тральщикам, а в дальнейшем вела бой с тремя линкорами - «Кениг Альберт», «Кайзер» и «Кайзерин». Русская батарея добилась попадания в дредноут «Кайзер».


11. Старший лейтенант Н. С. Бартенев, командир батареи № 43 на м. Церель.

Но Церельская батарея также была брошена большей частью своего личного состава - лишь небольшая часть нижних чинов и офицеры остались верны воинскому долгу. В ночь на 2 октября на митинге обсуждался вопрос о сдаче батареи в соответствии с требованиями немецких парламентеров. Уговоры офицеров и части оставшихся верными долгу солдат и унтер-офицеров не сдаваться - оказались тщетными.

Под влиянием пораженческих настроений на следующий день батарея была оставлена, офицеры начали уничтожение орудий и имущества. Но вывести из строя все орудия не удалось. Судьбу Цереля решил не германский флот, а приближение войск десантного корпуса.

Церель, на который русским командованием возлагались такие надежды, пал. Его потеря означала стратегическую потерю всего Ирбенского пролива. 1 октября – переломный день операции.

2 октября линкор «Гражданин» выдвинулся к Церелю чтобы помочь батарее, но смог лишь наблюдать ее гибель. Линкор и эсминцы забрали часть матросов и солдат из гарнизона острова. В этот день был окончательно потерян Эзель, а остатки 107-й пехотной дивизии окружены немцами.

В это время на Кассарском плесе эсминцы противников вели артиллерийский бой. Немецкий эсминец V 98 подорвался на мине, потеряв 13 метров носовой оконечности, еще два эсминца выскочили на мель, причем один из них вышел из строя.

Немцы, овладев Кассарским плесом, начали высадку на остров Даго.
3 октября в Рижский залив вошла эскадра вице-адмирала П. фон Бенке (линкоры «Кениг» и «Кронпринц», легкие крейсера «Кольберг», «Страсбург» и «Аугсбург», 17 эскадренных миноносцев). День завершился отходом русской эскадры.

На Мооне продолжали держаться бойцы Ревельского ударного батальона.

4 октября бой продолжился на рейде Куйваста.
Германские дредноуты «Кениг» и «Кронпринц» после полудня вступили в бой с линкорами «Слава» и «Гражданин». Завязался бой линкоров. Участник боя, находившийся в составе экипажа «Славы», вспоминал как сразу подтянулась расхристанная команда и как будто у матросов появился дореволюционный задор.


12. Линкор «Гражданин».

В 11 часов 45 минут на линкоре «Слава» из-за неисправности системы подачи боеприпасов выбыли из строя орудия носовой башни главного калибра. В этой ситуации командир решил развернуть линкор кормой вперед - чтобы задействовать кормовую башню главного калибра.

В 12 часов 25 минут «Слава» получил 3 подводных попадания ниже броневого пояса. Корабль принял свыше тысячи тонн забортной воды, появился 4-5 градусный крен на левый борт. В 12 часов 39 минут линкор получил еще два попадания.

2 снаряда попали в «Гражданин», был поврежден и крейсер «Баян».
Но бой был небезуспешен и для русских кораблей. Наблюдались два попадания 305-мм снарядами в германский дредноут, в носовой части которого вспыхнул пожар. Благодаря этому русские корабли смогли выйти из сферы огня противника. Все кроме «Славы».

Из-за серьезных повреждений (всего в ходе боя линкор получил 8 попаданий тяжелых снарядов) «Слава» приобрел большую осадку, исключавшую его проход моозундским фарватером. Линкор был затоплен на фарватере, а экипаж снят.


13. Линкор «Слава», затопленный после боя 4 октября.

Потери в людях во время этого боя: на «Славе пострадало 15 человек, на «Гражданине» было 5 раненых (один позже скончался), на «Баяне» - 5 погибших и 3 раненых.

В этот день подорвался на минах и затонул немецкий эсминец S 64.


14. Германский эсминец S 64.

Связь с героическим гарнизоном Моона прервалась – русское командование начало принимать меры по эвакуации остатков оборонявшихся частей.

Немцы высаживаются на остров Даго.
В этот день противником был открыт Моонзунд.

5 октября немцы захватили Моон – но кораблям Балтийского флота удалось эвакуировать часть ударного батальона.

Видя неблагоприятное развитие оперативной обстановки, и то что сопротивление русских войск носит очаговый характер, 6 октября командование Балтийского флота, получив согласие Центробалта, эвакуировало острова.

7 октября немцы захватили Даго, 8 высадились на Вердере, а 9 захватили Шильдау.

Главная трагедия русских войск в Моонзундской операции была в характерном для 1917 г. дисбалансе между усилившейся техникой ведения войны и падением духа и дисциплины морально разлагающейся армии.

Вместе с тем в ряде случаев имел место героизм и самопожертвование русских офицеров, солдат и матросов (команды некоторых кораблей, батарея 12-дюймовок на мысе Церель, бойцы ударного батальона).

В ходе операции русские войска потеряли пленными более 20000 человек, 130 пулеметов, 141 орудие, 15 минометов, 2 бронеавтомобиля, 10 самолетов. Погибли 2 корабля - «Слава» и «Гром».

Немецкий флот потерял 26 боевых и вспомогательных кораблей и судов, погибло до 400 десантников и моряков, русские сбили 5 самолетов.

Погибли 10 миноносцев, 4 тральщика, много мелких и вспомогательных судов (санитарный транспорт, глиссеры, катера и пр.) [Чишвиц фон. Указ. соч. С. 176-177]. Несколько миноносцев, тральщиков, транспортов и мелких кораблей были повреждены.

Германские линкоры «Байерн», «Гроссер Курфюрст» и «Маркграф» были достаточно серьезно повреждены, подорвавшись на минах. Линейный крейсер «Мольтке» также получил повреждения: 29 сентября русская батарея на мысе Хундава накрыла его третьим залпом.

Учитывая, что операция «Альбион» не была доведена германцами до конца именно вследствие неожиданно высоких потерь, некоторыми историками Моонзундское сражение даже квалифицировалось как последняя победа русского флота [Дюпюи Э. Р. Всемирная история войн. Харперовская энциклопедия военной истории. Кн. 3. СПб. М., 2000. С. 899].

Тактически в Моонзундском сражении ключевую роль сыграл прорыв немецких эсминцев через Соэлозунд. О том, насколько важное значение придавалось противником этому элементу Моонзундской операции, свидетельствует тот факт, что для прорыва на Кассарский плес немцы выделили 17 эсминцев. Серьезными тактическими просчетами русских явились преждевременное оставление Цереля, а также уход из южной части Моонзунда.

Особенностью тактических успехов германских сухопутных войск и флота является то, что, будучи одержаны в различных пунктах, они сложились в единый комплекс, приведя к успеху операции.

Операция интересна, помимо прочего, применением сторонами не только морской, но и воздушной техники. В боях за дамбу участвовали и русские бронеавтомобили, вышедшие в атаку со стороны моонского плацдарма на Оррисар и вынужденные отойти под огнем германской артиллерии.

Обращает на себя внимание пассивность русского морского и особенно сухопутного командования. Оно нерешительно использовало имеющиеся силы и средства, не пыталось массировать свои ресурсы для решения важнейших задач. Ход операции изобилует упущенными тактическими возможностями со стороны русского армейского и морского руководства. Отчасти это объясняется апатией, затронувшей часть русского офицерства и генералитета как последствием революционных событий.

Оценивая итоги Моонзундской операции, следует отметить, что успех с германской стороны проявился лишь в вытеснении русских в Финский залив. Фактически были захвачены острова Эзель, Даго, Моон, немецкий флот прорвался в Рижский залив, а русские оставили Моонзундский архипелаг.

Операция интересна своим масштабом и характером театра военных действий. Ни одна из комбинированных операций мировой войны не проводилась на такой большой площади, и ни в одной из комбинированных операций войны на стороне атакующего не участвовало такое значительное количество военно-морских сил и средств. Соответственно, перевес в ресурсах над обороняющимся (вооруженные силы которого к тому же находились на стадии распада) никогда еще не был столь значителен. Однако он не принес противнику ожидаемого результата.

Хотя сопротивление русских войск было слабым, возможности оставленных позиций далеко себя не исчерпали. Моонзундская операция была последним вкладом гибнущей русской армии в общесоюзное дело. В последний раз были оттянуты живые силы и техника врага, нанесены потери противнику. И это происходило, по словам Э. Людендорфа, в один из самых напряженных периодов мировой войны.

100 лет Моонзундскому сражению октября 1917-го

С 12 по 20 октября проходила Моонзундская оборонительная операция русского флота против германских морских и сухопутных сил, собиравшихся взять архипелаг островов в горле Рижского залива. Данная операция освещалась в фильме «Моонзунд» по книге Пикуля, поэтому достаточно много людей у нас в России что-то слышали об этом событии. Таким образом, 100-летие Моонзунда имеет смысл отметить, ради чего я протёр спиртом клавиатуру и набрал эту заметку.

Предпосылки. Военная и политическая обстановка.

Шёл третий год Первой Мировой войны. Германская империя, не добившаяся успехов ранее, находилась в состоянии стратегической обороны на обоих фронтах. В Российской империи из-за экономического и транспортного кризиса, непонимания народом и нижними чинами армии и флота необходимости продолжения боевых действий произошло разложение фронта, начались народные волнения в столице и провинциях, которыми воспользовалась буржуазия и начала Февральскую Буржуазную революцию. Царь был свергнут, создано Временное правительство.

К осени 1917-го буржуазные правители России потеряли всякий авторитет у народных масс из-за продолжения непопулярной политики, включавшей ведение войны. Летнее наступление армии Российской Республики на Русско-Германском фронте провалилось в первую очередь из-за низкого морального духа войск и повального дезертирства.

Немецкое морское командование после Ютландского морского сражения 1916 года искало следующую цель для операций. Особенностью Первой Мировой войны для флота стало снижение роли больших сражений для перелома обстановки и крупных кораблей, баланс полезности сместился в сторону лёгких сил, подводных лодок и минных заградителей, а на первое место вышли защита морских путей сообщения и прикрытие морских флангов сухопутных войск. Такую операцию немцы и задумали, выделив силы для захвата Моонзундского архипелага, хотя острой необходимости в ней не было — после Февраля и деморализации русской армии Восточный фронт перестал представлять угрозу для немцев, стало ясно, что всё решится на Западе, и локальная операция против русских не помогала решить проблему морской блокады Германии от своих колоний, устроенную британским и французским флотами. Скорее, захват Моонзунда был попыткой командования надводных сил кайзеровского флота обосновать свою необходимость.

Соотношение сил сторон.

Немцы выделили для операции десантный корпус, достигавший 24.000 человек при 220 пулемётах и 40 сухопутных орудиях. С воздуха поддержку осуществляли около 100 самолётов различного назначения (разведчики, бомбардировщики, истребители прикрытия). Корпус перемещался на транспортных судах под мощнейшим прикрытием из 10 линко­ров, 1 линейного крейсера, 9 легких крейсеров, 58 эсмин­цев, 7 миноносцев, 6 подводных лодок, 27 тральщиков, 66 катеров-тральщиков, 4 прерывателей минных заграж­дений, 59 патрульных судов, 1 минного, 2 сетевых и 2 боновых заградителей, 5 плавучих баз, 32 транспортов и нескольких других судов, всего 351 единица под командованием вице-адмирала Эрхарда Шмидта.

Немецкий пехотинец Первой Мировой

Немецкий морской офицер

Немецкий матрос начала ХХ века

Русские войска на суше были представлены несколькими полуразложившимися пехотными полками, охваченными волнениями, а так же морскими командами береговых артиллерийских батарей, наиболее известная из которых располагалась на ю-з оконечности острова Эзель/Сааремаа — Церельская батарея. Флотское прикрытие небольшим, так как даже после углубления дна на фарватере в восточной части архипелага, в Рижский залив могли войти только лёгкие силы, подлодки и устаревшие броненосцы. Под командованием вице-адмирала Бахирева было 2 броненосца, 2 броненосных крейсера, 1 крейсер, 3 канонерки, 26 эс­минцев, 7 миноносцев, 3 подводные лодки, 3 минных заградителя и другие корабли, всего 125 единиц. Основным преимущество оборонявшихся русских были минные заграждения в заливе, прикрывавшие проливы между островами и основные фарватеры, всего около 11.000 мин. Основным недостатком на кораблях были так же охватившие экипажи волнения, в отличие от некоторых береговых батарей моряки на кораблях не горели желанием идти в бой.

Русский солдат Первой Мировой

Русский морской офицер

Русский моряк начала ХХ века

Ход боевых действий.

12 октября 1917 года

Немецкие корабли приблизились к бухте Тага-Лахт, из-за стремления соблюдать сроки операции пренебрегли тралением, из-за чего подорвались на русских минах линкоры «Баерн» и «Гроссер Курфюрст«. Повреждения оказались небольшими, но впредь до конца операции немцы пускали крупные корабли только за тральщиками.

Линкор «Байерн»

Русские батареи на мысах Хундсорт и Ниннаст открыли ответный огонь, удалось накрыть линкор «Мольтке», но немецкие корабли уничтожили погреб со снарядами и наблюдательную вышку на Хундсорте, после чего прислуга прекратила стрельбу. Подавлена была и батарея на Ниннасте.

Высадились сухопутные части, при этом транспорт «Корсика» подорвался на мине, с него пришлось снимать экипаж и десант, после чего тонущий корабль отбуксировали на мель.На суше сопротивления немцам почти не оказывалось, они захватили плацдарм и продвигались в установленных направлениях, захватывая пленных.

12-14 октября 1917 года шёл бой на Кассарском плесе

Немецкие тральщики и эсминцы лёгких сил пытались расчистить фарватер от мин, чему активно препятствовали русские эсминцы. Первая попытка, состоявшаяся 12-го числа, стоила немцам 3 повреждённых эсминцев, у русских повреждён 1 лёгкий корабль. При этом и немецкие, и русские крупные корабли поддерживали своих младших коллег издалека, что периодически клонило чашу весов в пользу одной из сторон, но в конце концов попытка немцев провалилась. Бахирев приказал заминировать проход, но теперь уже команда русского заградителя отказалась идти на задачу. Моряки на германском линкоре «Баерн» недооценили повреждения от мины, корабль принял 1100 тонн воды и был отправлен на ремонт в Германию по решению командующего эскадрой.

Вторую попытку прорыва немцы предприняли 14 числа. В прикрытии был линкор «Кайзер», заменивший «Баерн», а так же лёгкий крейсер «Эмден». Отряд прорыва состоял из 10 эсминцев, всего было выделено 17 кораблей. С русской стороны было 7 кораблей, из них 1 броненосец («Гражданин»/»Цесаревич») и 1 броненосный крейсер «Адмирал Макаров», непосредственное прикрытие осуществляли 4 эсминца. Бой начался для немцев крайне неудачно, так как 1 эсминец сел на мель, получив повреждения, ещё 3 эсминца погнули винты о дно в неглубоком месте фарватера. Линкор «Кайзер» нанёс тяжёлое повреждение вышедшему русскому эсминцу «Гром», который в этот день затонул. Вышедшие из узкого пролива немецкие эсминцы попали под огонь всех наличествующих русских сил, несколько кораблей получили повреждения с обеих сторон. Немцы отошли, русские убрали часть повреждённых эсминцев. В ночь на 15 октября команда минного заградителя «Припять» согласилась выполнить задачу по минированию, поэтому пошедшие на утро немцы потеряли при подрыве эсминец V-98, которому разворотило носовую часть. Ещё 2 эсминца немцев сели на мель, коммондор Гейнрих от идеи продолжать движение под огнём остававшихся русских лёгких кораблей отказался.

Линкор «Кайзер»

Эсминец «Гром»

11-16 октября немцы прорвались в Ирбенский пролив

С начала операции немцы занялись тралением минных заграждений, закрывавших им дорогу в Рижский залив. Этому активно препятствовала Церельская батарея, работавшая, хотя стреляло только 2 из 4 орудий из-за не желавшей выполнять команды прислуги. Немцы сосредоточили на ней огонь двух своих линкоров, но попасть никак не могли. Судьбу батареи решили сухопутные части немцев, зашедшие батарее с тыла. Подорвать орудия не удалось, немцы заняли её. Уничтожить батарею огнём с русского броненосца «Гражданин» после занятия немцами так же не вышло.

16 октября немцы наконец прорвались в Рижский залив, потеряв на минах 1 эсминец, ещё 2 были повреждены огнём линкора «Слава».

Бой линкора «Слава» 17 октября, окончание сражения

Завершающие оборонительную операцию события начались с попытки немцев расчистить минные заграждения между островом Эзель и материковой частью, а так же продвижением десанта к острову Моон. Накануне выделенные немцами линкоры «Кёниг» и «Кронпринц Вильгельм», 3 крейсера, полу-флотилия эсминцев и 16 тральщиков уже пробовали прорваться через Моонзундский пролив, но потерпели неудачу. Вице-адмирал Бахирев отвёл основные силы флота на север, оставив в прикрытии лишь несколько эсминцев, крейсер и броненосцы «Слава» и «Гражданин».

Линкор «Слава» в Тулоне, 1911 г.

«Слава» и «Гражданин» на первых порах успешно отгоняли немецкие тральщики, при этом немецкие линкоры не могли приблизиться из-за минных заграждений, неглубокого дна и узкого пролива. В тех же условиях находились и русские. При этом дальность стрельбы немцев была до 130 кабельтовых, а у русских только 115. Оба немецких линкора были современниками Первой Мировой, в то время как «Слава» относился к типу броненосцев ещё Русско-Японской войны. Тем не менее, тральщики немцев отошли под дымовой завесой.

Броненосец «Цесаревич», после Февраля названный «Гражданином»

Крейсер типа «Баян»

В образовавшийся промежуток времени на «Славе» вышла из строя носовая башня, скорее всего причиной тому стал плохой ремонт 1916 года — сломались подающие шестерни. Командиру корабля пришлось разворачивать корабль, чтобы задействовать кормовую башню, к тому же теперь он был ещё больше стеснён в манёврах.

Германские корабли снова пошли в атаку, русским до некоторого времени удавалось сдерживать тральщики, но линкоры за это время приблизились на расстояние до 90 кабельтовых. «Слава» получила 3 попадания ниже ватерлинии, получив крен на нос и вбок. Командир приказал подтопить правые носовые отсеки, чтобы выровняться, и продолжил бой. Немцы попали ещё 4 раза по «Славе» и по 1-2 раза в «Гражданин» и крейсер «Баян». Адмирал Бахирев приказал отступать, затопив «Славу» в фарватере, но это сделать не удалось из-за плохого управления кораблём. Немцы же не смогли преследовать отступивших рус

Как немцы штурмовали Моонзундские острова

12-20 октября 1917 года германский десант и флот штурмом взяли Моонзундские острова в Балтийском море. Это стоило им 9 потопленных кораблей и повреждения ещё большего количества. В то же время русский флот потерял два корабля потопленными и ряд поврежденными.
Десант в заливе Тага

Германцы начали операцию с авиационной подготовки. В ночь с 24 на 25 сентября 1917 года три дирижабля сбросили на батареи в Цереле около 5700 кг бомб. Вечером 1 октября бомбардировке подвергли район Салис (Саласгрива). На порт и ведущие к нему дороги немцы сбросили 8 тонн бомб. 1, 5, 9 и 10 октября бомбили русские батареи на Цереле, в Пернове и Айнажи, причинив довольно серьёзный ущерб.

10 октября (28 сентября по старому стилю) 1917 года началась уже сама операция «Альбион». Из Либавы вышла первая группа кораблей вторжения в составе 1-й и 2-й полуфлотилий тральщиков, 4 эсминцев и множества вспомогательных судов. Эта группа должна была проложить путь линкорам и транспортам к месту высадки десанта. На следующий день, в 9 часов 30 мин., из Либавы вышла вторая группа кораблей вторжения в составе 2-й флотилии тральщиков, 8-й полуфлотилии тральщиков, 2-й флотилии эсминцев и 3 транспортов. На борту кораблей 2-й флотилии эсминцев и на транспортах находили десантники передового отряда. В состав третьей группы входили главные силы флота: 3-я и 4-я эскадры линкоров, линейный крейсер «Мольтке», легкий крейсер «Эмден». От возможного нападения подводных лодок корабли охраняли эсминцы 6-й флотилии, 13-й и 15-й полуфлотилий. Четвертую группу составили транспорты, которые прикрывали крейсера 2-й разведывательной группы.

Первые три группы, сосредоточившись и приняв боевой порядок, в 9 часов 15 мин. утра 11 октября направились на север. На следующий день, в 3 часа утра, линкоры 3-й эскадры вместе с эсминцами 2-й флотилии стали на рейде в бухте Тага. Более 1 тыс. солдат на моторных лодках двинулись к берегу. За ними, не дожидаясь опаздывающих тральщиков 2-й флотилии, и рискуя напороться на мины, двинулись вглубь бухты транспорты «Корсика», «Эквити» и «Блиц», на борту которые было ещё более 2 тыс. солдат. Немцам повезло. На мине подорвался только транспорт «Корсика», и жертв удалось избежать. Находившиеся поблизости эсминцы быстро приняли солдат с транспорта к себе на борт.

Десант уже в 5 часов 30 мин. был на берегу. За три минуты до этого линкоры «Кайзер», «Принц-регент Луитпольд» и «Кайзерин» открыли огонь по русской батарее на западном берегу, а линкоры 3-й эскадры по батарее на восточном берегу. Огонь корабельной артиллерии был настолько мощным, что русские батареи, проведя несколько залпов, замолкли. В течение получаса русская береговая оборона была полностью подавлена, и десант высаживался спокойно. Во время ведения огня линкор «Гроссер Курфюрст» подорвался а мине, но из боя не вышел. Только после полудня он начал движение в Вильгельмсгафен. Ущерб был незначительным и 18 ноября корабль вернулся в строй.

В 6 часов 45 мин. в бухту вошли транспорты со вторым эшелоном десанта. Его высадку храбро пыталась остановить только одна русская полевая батарея. Немецкая пехота штурмом взяла позицию. С этого времени десанту никто не противодействовал. Почти одновременно линкоры 4-й эскадры «Фридрих дер Гроссе» и «Кёниг Альберт» вместе с эсминцами 15-й флотилии и тральщиками начали по плану отвлекающую операцию, обстреливая полуостров Сворбе. А эсминцы 3-й полуфлотилии обстреляли русские аэродромы в Папенсхольме и Кильконде (Кихелькона).

Кассарский плёс

С начала десантной операции господство в Соэлозунде и на Кассарском плёсе имело и для германцев, и для русских первостепенное значение. В случае захвата германцами Соэлозунда, русские не смогли бы перебрасывать свои эсминцы в район высадки вражеского десанта через Кассарский залив. А это предусматривал русский план обороны. Однако оборона залива была очень слабой: одна батарея из 4-х орудий калибра 120 мм на мысе Тофри (остров Даго). Поэтому германцы быстро преуспели.

В ходе операции в Соэлозунде германцы использовали линкор «Байерн» и крейсер «Эмден». Линкор, выдвигавшийся на огневую позицию, был сотрясён сильным взрывом. Сигнальщики, не выдержав нервного напряжения, тут же сообщили о перископе подводной лодки. Противоминная артиллерия линкора открыла шквальный огонь по неведомому противнику. На деле «Байерн» был поражён не подводной лодкой: линкор наскочил на русское минное поле, выставленное 12 августа 1917 года с минзага «Припять» и тральщиков «Груз» и «№ 15». Русская якорная гальваноударная мина образца 1908 года поразила линкор в районе носового отделения бортовых торпедных аппаратов, находившегося вне основного контура подводной защиты — в наиболее неудачном для корабля месте. Взрыв мины спровоцировал взрыв двенадцати баллонов со сжатым воздухом. В результате был затоплен не только отсек бортовых торпедных аппаратов, но и отсек носового торпедного аппарата. Корабль принял более 1000 тонн забортной воды и начал быстро погружаться носом в воду. Однако эффективная система спрямления дифферента позволила быстро принять воду в кормовые отсеки и винты корабля остались под водой. Поперечная переборка, отделявшая переднее отделение ТА от погреба боезапаса орудий, выдержала напор воды, позволив локализовать затопление корпуса. Поэтому на линкоре приняли решение продолжить выполнение боевой задачи.

В 6 часов утра германские корабли подошли на дистанцию 20 кабельтовых к мысу Тоффри, после чего по ним открыла огонь русская батарея № 34, поразив миноносец А-28. «Байерн» и лёгкий крейсер «Эмден» открыли огонь по батарее, подавив её. В 7 часов началась высадка десанта. Не встретив сопротивления, германцы двинулись к Ориссару. Как только замолчала русская батарея на мысе Тофри, германцы вошли в Кассарский залив и начали траление. Вдруг русская батарея снова заговорила. Её расчёт, после завершения обстрела, вернулся к орудиям. «Байер» снова открыл огонь из тяжелых орудий и подавил батарею. Затем эсминцы высадили десант у русской батареи и немцы взорвали орудия.

Адмирал Бахирев узнал о десанте противника утром 12 октября и выслал для выяснения ситуации в район Соэлозунда эсминцы «Генерал Кондратенко» и «Пограничник». Днем они встретили германский миноносец и 3 тральщика. Те отошли под прикрытие «Эмдена». В 15 часов 30 мин. пять германских эсминцев вошли в Кассарский залив. К этому времени русские силы в заливе были увеличены за счёт канонерки «Грозящий» и эсминца «Десна» под флагом контр-адмирала Г. К. Старка. Затем прибыли эсминцы «Изяслав», «Гром», «Забияка», «Самсон» и «Новик». Германские и русские эсминцы обстреляли друг друга. Ночью русские корабли ушли в Моонзунд, немцы также отошли к главным силам.

13 октября русские эсминцы провели разведку в Соэлозунде. Крейсер «Эмден» обстрелял их и вынудил отойти. Весь день германцы вели траление и разведку в Соэлозунде и на Кассарском плёсе. Утром 14 октября 2-я флотилия германских эсминцев, а также 12-я и 13-я полуфлотилии, вошли в Соэлозунд, чтобы занять восточный вход в него и на Кассарский плёс. Наступление было предпринято при поддержке тяжелой артиллерии линкора «Байерн» и орудий «Эмдена». Оба этих корабля не могли войти ни в пролив, ни в залив, так как там для них было слишком мелко. «Кайзер» серьёзно повредил русский эсминец «Гром», тот потерял ход. Этим воспользовались немецкие эсминцы, которые стали обстреливать неподвижный русский корабль. Канонерка «Храбрый» попыталась под огнем противника подать буксирный трос, но неудачно. Немцы высадились на русском эсминце, но при попытке отбуксировать его к берегу «Гром» затонул». Русские корабли отошли к Моонзунду. Таким образом, германцы заняли Соэлозунд и Кассарский плёс. Левый фланг германского десантного корпуса был надежно прикрыт.

Тем временем германские войска развивали наступление на Эзеле. Русские войска отступили к Ориссару и на полуостров Сворбе. 12 октября пал Аренсбург, где предварительно русские уничтожили все военные объекты и склады. Германский флот получил приказ подвергнуть мощному обстрелу полуостров Церель. Эту задачу выполняли линкоры «Фридрих дер Гроссе», «Кёниг Альберт» и «Кайзерин» с 6 эсминцами. Одновременно с корабельным обстрелом русские позиции на полуострове 14 октября атаковала германская пехота. Сопротивление было слабым и на следующий день германские войска взяли полуостров. Две батареи на Цереле (120-мм и 130-мм орудия) стали их трофеями. Русским удалось вывести из строя батарею 305-мм орудий.

15 октября германцы силами 2-й флотилии и 13-й полуфлотилии эсминцев заблокировали восточных вход на Кассарский плёс. Одновременно флотилия тральщиков, осадка у которых была небольшой, вошла в Малый Зунд, чтобы поддержать десант, который штурмовал Ориссар. Огонь корабли в основном вели по мосту и каменной дамбе, соединявшим остров Моон с Эзелем. По германским тральщикам с большой дистанции вели огонь эсминцы русского 13-го дивизиона, которые вместе с «Новиком» стояли в восточной части Кассарского плёса. В бою принял участие крейсер «Адмирал Макаров» и тяжелые орудия, расположенные в районе Куйваста. Русские открывали огонь по вражеским тральщикам дважды в течение дня, но немцы с небольшими перерывами продолжали обстрел наших позиций у Ориссара и на острове Моон. Однако оказалось, что войти в Моннзунд со стороны Кассарского плёса невозможно. Небольшая глубина не позволяла подойти к Моонзунду тяжелым германским кораблям. Тогда как русские корабли могли свободно маневрировать в Моонзунде , углубленном за годы войны. Наступление на Куйваст, важную базу русского флота в Рижском заливе, можно было вести только с юга.

В этот же день германцы понесли потери на русских минах, поставленных в Кассарском плёсе. Самые тяжелые повреждения получил эсминец В-98, которому оторвало нос. В-100 и В-112 пострадали меньше. В тот же день германский десант высадился на острове Даго. Высадку поддерживал крейсер «Эмден». На следующий день германцы высадили на острове подкрепления и продолжили захват Даго. Особо сильного сопротивления они не встретили. Флотилия тральщиков продолжила огневую поддержку войск у Ориссара. Неожиданно для германцев в бой вступил русский линкор «Слава», который обстрелял противника из 12-дюймовых орудий. Одновременно в восточной части Кассарского плёса появились русские эсминцы и канонерки. После перестрелки они вернулись назад.


Линейные корабли у Моонзунда. Октябрь 1917 г.

Рижский залив

После захвата полуострова Сворбе путь в Рижский залива был открыт. Единственным препятствием для немцев оставались минные поля. Тральщики к 16 октября очистили пролив от мин. Утром этого дня отряд германских кораблей — линкоры «Кёниг» и «Кронпринц», легкие крейсера «Кольберг», «Страсбург» и «Аугсбург», эсминцы 8-й флотилии и 20-й полуфлотилии, а также тральщики и транспорты, — вошли в Рижский залив. Отряд шёл в Аренсбург, который должен был стать основным портом экспедиционных сил. Германцы опасались мин, поэтому двигались медленно.

В 11 часов 30 мин. командующий 3-й эскадрой вице-адмирал П. Бенцке получил приказ вице-адмирала Шмидта всеми силами атаковать русские корабли в Моонзунде и Рижском заливе. Это должно было ускорить осуществление второго этапа операции. Вице-адмирал Бенцке решил отправить к Аренсбургу легкий крейсер «Аугсбург» с транспортами и частью тральщиков, а с остальными кораблями подойти к южному входу на Моонзунд и остаться там на ночь, чтобы рано утром начать боевые действия.

17 октября адмирал Шмидт начал второй этап операции. Он приказ атаковать базу русского флота в Куйвасте и уничтожить русские корабли. Эта задача была облегчена тем, что германцы заполучили карту минных заграждений в южной части Моонзунда. 3-я эскадра германских линкоров, имея впереди сильный отряд тральщиков и охраняемая эсминцами от подлодок, должна была наступать на Куйваст с юга, уничтожая по пути русские укрепления и батареи на островах Вердер и Моон.

Первое сообщение о появлении вражеских кораблей адмирал Бахирев получил от эсминца «Деятельный», который стоял южнее минного заграждения в Моонзунде. Попав под обстрел противника, наш эсминец ушёл на север. Немцы приступили к тралению русских мин у южного входа в Моонзунд. Линкоры «Слава», «Гражданин» (бывший «Цесаревич») и броненосный крейсер «Баян» по приказу вице-адмирала Михаила Бахирева отправились навстречу вражеским силам и открыли огонь по тральщикам. «Слава» с дистанции, близкой к предельной, обстреляла германские линкоры, прикрывавшие тральщики. «Гражданин» и «Баян» продолжили в это время обстрел тральщиков. Германские линкоры ответили, но их выстрелы не достали до позиции «Славы». «Слава» также ни разу не попала, хотя некоторые из её снарядов упали около «Кёнига». В итоге германцы, видя неудобство своей позиции в узкости, затруднявшей маневрирование, отступили.

В 10 часов наступила кульминация морского сражения. «Слава», «Гражданин» и «Баян» направились к югу. Навстречу выдвинулись вражеские линкоры. Началась перестрелка. «Гражданин» за полчаса боя получил шесть попаданий, «Баян» — три. Начались сильные пожары. Но больше всех досталось «Славе». «Кёниг» с третьего залпа накрыл русский броненосец тремя попаданиями. Первый снаряд попал в носовую часть, прошив броню под ватерлинией и взорвавшись в помещении носовой динамо-машины, в результате чего оно, а также погреб боеприпасов носовых 12-дюймовых орудий и другие отсеки в носу, были затоплены. Корабль принял 1 130 тонн воды, получил дифферент на нос. Третий снаряд попал в броневой пояс левого борта напротив машинного отделения, но не пробил его. В 10 часов 24 мин. в корабль попало ещё два снаряда, попав в район передней дымовой трубы, они повредили погреб шестидюймовых снарядов и переднее котельное отделение; начался пожар, который удалось потушить. Через некоторое время ещё два снаряда привели к затоплению угольного бункера. Примерно в это же время 6 германских гидропланов налетели на русские корабли и сбросили 40 бомб, но ни одна не попала в цель.

Бахирев приказал кораблям отходить по фарватеру в Моонзунде. Линкор «Слава» должен был идти последним из опасения, что он может затонуть и закрыть остальным путь отхода. Однако течь в трюмах «Славы» усиливалась настолько, что корабль не мог уйти вместе с остальным флотом через Моонзундский пролив. Тогда адмирал приказал затопить броненосец поперёк фарватера, закрыв противнику путь на север. Вскоре корабль лёг на подводные камни к юго-востоку от входа в пролив. Эсминцы сняли с корабля экипаж, после чего около 12 часов был взорван погреб снарядов кормовой 12-дюймовой башни. Взрыв посчитали недостаточно сильным, поэтому трём эсминцам было приказано добить корабль торпедами. После попадания одной из шести выпущенных по «Славе» торпед, корабль лёг на грунт с пробоиной в левом борту в районе дымовой трубы. Несмотря на затопление «Славы», фарватер был свободным. Однако преследовать русские корабли германцы не могли из-за мелководья в северной части пролива.

Шедшие с 3-й германской эскадрой линкоров крейсера и тральщики получили приказ повернуть у входа в Моонзунд на северо-запад, к Малому Зунду и высадить на острове Моон десант для штурма с суши позиции артиллерийской батареи в селении Воя. Крейсера обстреляли русскую батарею. В 15 часов 45 мин. высадился десант. Через некоторое время пришло сообщение, что батарея взята без боя. Вечером этого же дня со стороны Кассарского плёса в Моонзунд вошли германские эсминцы. В 23 часа 20 мин. эсминец S-64 подорвался на мине в районе островка Шильдау. Повреждённый корабль подорвали, а остальные эсминцы вернулись назад.

18 октября германские войска продолжили захват островов Моон и Даго, не встречая сопротивления. Около полудня крейсер «Страсбург» с эсминцами и тральщиками, после небольшой стычки с русскими эсминцами, вышли на рейд Куйваста. Затем подошли линкоры, и сухопутные войска полностью захватили Моон.

Русское командование рассчитывало продолжить сражение с германским флотом, однако экипажи двух дивизионов эсминцев отказались подчиняться приказам. В итоге 18 октября, чтобы не допустить прорыва германской эскадры, по приказу адмирала Бахирева в Моонзундском проливе были затоплены несколько транспортным судов. Попутно была проведена эвакуация части гарнизонов островов Моон, и Даго. Большая часть русского гарнизона островов была взята в плен.

Чтобы перекрыть путь отступления русских кораблей из Моонзунда в Финский залив, германское командование направило к северу от Даго 4-ю эскадру линкоров (без «Кайзера»), 2-ю разведывательную группу, 6-ю флотилию и 13-ю полуфлотилию эсминцев с тральщиками. Подводные лодки должны были поставить мины с обеих сторон острова Вормс на возможных путях отхода русского флота. Поставив мины, подлодки должны были оставаться в этом районе и поджидать русские корабли. Но 19 октября командование отменило операцию 4-й эскадры линкоров, так как тральщики из сильного шторма не могли освободить линкорам фарватер. Это позволило русским кораблям отступить. Эскадра Бахирева пережидала шторм у острова Ворм, но узнав о замысле врага, русские начали траление. Мины, поставленные немецкой субмариной, были обезврежены и утром 20 октября русские корабли пришли в Лапвик.


Высадка германского десанта

Итоги

Германские вооруженные силы захватили Моонзундский архипелаг и обеспечили себе господство на Балтике. Русские вооруженные силы потерпели ещё одно серьёзное поражение. Сражение стоило германцам 9 потопленных кораблей и повреждения ещё большего количества (включая 3 линкора). В то же время русский флот потерял два корабля потопленными (эсминец «Гром» и броненосец Слава») и ряд поврежденными.

Потери германского десанта были незначительные и составили около 400 человек убитыми, ранеными и пропавшими без вести. Русские потери пленными составили 20 130 человек, потери убитыми и ранеными были относительно невелики. Германцы захватили большие трофеи — 141 орудие, 130 пулеметов, 10 самолетов, огромное количество различных запасов.

Это были последние боевые действия германского флота в Балтийском море в 1917 году. 7 декабря 1917 года Россия и Германия подписали перемирие.


Взорванный броненосец «Слава», лежащий на грунте. Германская почтовая открытка

Моонзундское сражение :: Первая мировая война

В. И. Ленин

Не доказывает ли полное бездействие английского флота вообще, а также английских подводных лодок при взятии Эзеля немцами, в связи с планом правительства переселиться из Питера в Москву, что между русскими и английскими империалистами, между Керенским и англо-французскими капиталистами заключен заговор об отдаче Питера немцам и об удушении русской революции таким путем? Я думаю, что доказывает

Цитата

В конце сентября германский морской генеральный штаб разработал план операции по захвату островов Моонзундского архипелага. План носил условное название «Альбион».

Во исполнение плана 19 сентября кайзер Вильгельм II отдал войскам приказ: «Для господства в Рижском заливе и обеспечения фланга восточного фронта надлежит совместным ударом сухопутных и морских сил овладеть островами Эзель и Моон и запереть для неприятельских сил Моонзунд».

К моменту начала операции немецкий флот на Балтике значительно превосходили русские силы. Противник имел 5 дредноутов, 5 линкоров , 1 линейный крейсер, 9 лёгких крейсеров, 58 эсминцев, 7 миноносцев, 6 подводных лодок, 27 тральщиков и ряда других кораблей и судов, в общей сложности 351 единицу. Русские морские силы Рижского залива для защиты Моозундской позиции состояли из 2 линкоров, 2 броненосных крейсеров, 1 крейсера, 3 канонерских лодок, 26 эсминцев, 7 миноносцев, 3 подводных лодок, 3 минных заградителей и других кораблей и судов, всего 125 единиц.

Моонзундская операция началась 12 октября 1917 года с высадки германского десанта на острова архипелага. Противник подошел к острову Эзель и вступил в огневой поединок с русскими батареями. 13 октября произошла артиллерийская дуэль из корабельных орудий у западного входа в Соэлозунд. 14 октября линейный корабль «Кайзер» серьёзно повредил русский эсминец «Гром». 15 октября на мине подорвался  германский эсминец «В-98». 16 октября произошёл морской бой в проливе Моонзунд. Германские тральщики завершили расчистку фарватера в Рижском заливе, куда вошли линкоры «Кёниг» и «Кронпринц», лёгкие крейсера «Кольберг», «Страсбург» и «Аугсбург» в охранении двух полуфлотилий эсминцев. 

Не только на море

Операция интересна, помимо прочего, применением сторонами не только морской, но и воздушной техники.

Интересные факты

17 октября бой продолжился на рейде Куйвасту. В ходе боя броненосец «Слава» получил три попадания ниже ватерлинии. Начальник Морских сил Рижского залива, принимая решение отступить на север, приказал взорвать «Славу», затопив её на фарватере в качестве заграждения, и направил эсминцы для снятия экипажа. Русская эскадра ушла на север. Немецкий флот не смог её преследовать. На минах подорвался немецкий эсминец S-64. 18 октября немцы овладели островом Моон (Муху), 20 октября — островом Даго (Хииумаа).

По итогам проведённой операции немецкие войска заняли Моонзундский архипелаг. Это стоило им девяти потопленных кораблей и повреждения двенадцати: пяти линкоров, одного крейсера и шести эсминцев. В то же время русский флот потерял 2 корабля потопленными и ряд повреждёнными.

Описание подготовлено по книге А.М. Зайончковского «Мировая война 1914–1918», изд. 1931 г.

Моонзундская операция (1944) — Википедия

Моонзу́ндская деса́нтная опера́ция (27 сентября — 24 ноября 1944) — наступательная операция войск Ленинградского фронта при содействии Балтийского флота, по освобождению островов Моонзундского архипелага от немецких войск, часть Прибалтийской стратегической операции 1944 года.

Моонзундский архипелаг обороняли 23-я пехотная дивизия (из состава 43-го армейского корпуса — командующий генерал горнострелковых войск Курт Ферзок) и четыре охранных батальона противника (всего около 11,5 тысяч человек). Здесь же базировались 2 миноносца, 22 десантные и артиллерийско-десантные баржи, 14 тральщиков и 2 торпедных катера[2].

К проведению десантной операции привлекались: из состава Ленинградского фронта 8-й Эстонский (больше 30 тысяч человек) и 109-й стрелковые корпуса 8-й армии и 13-я воздушная армия, от Балтийского флота — 92 катера различного назначения, 40 тендеров, 260-я бригада морской пехоты, две штурмовые авиационные дивизии. Руководство сухопутными силами в операции было возложено на командующего 8-й армии генерал-лейтенанта Ф. Н. Старикова, морскими силами — на контр-адмирала И. Г. Святова[2].

Поочерёдно происходило освобождение островов:

В результате к 24 ноября 1944 года Моонзундская операция закончилась.

Освобождение Вормси[править | править код]

Операция началась 27 сентября с захвата острова Вормси. Захват острова осуществлял батальон морской пехоты майора Лейбовича, высаженный с торпедных катеров.

Освобождение Муху[править | править код]

29 сентября начались бои по освобождению острова Муху. До этого в течение нескольких дней в материковом посёлке Виртсу работали сапёры на сооружении причалов, строительстве и ремонте мостов. Было решено послать на остров сперва разведгруппы. Первая из них, под командованием капитана Кельберга, в тайне от противника переправилась через залив Суурвяйн и в течение многих часов вела наблюдение за врагом. Вторая группа той же ночью переправилась на Муху и по радио сообщила разведсведения о передвижении немцев и их обороне, которые должны были сыграть важную роль в предстоящем наступлении.

Высадка десанта на остров Муху в Куйвасту началась рано утром. 29 сентября была высажена передовая группа численностью около 1150 человек[3]. Переправу войск осуществляли торпедные катера КБФ. На подходе к острову катера были обстреляны противником, однако это не сказалось на темпах высадки. 30 сентября они совершили 181 рейс, доставив на Муху 249-ю стрелковую дивизию (около 5600 человек)[2]. Следом за катерами пролив форсировали амфибии. Остров был полностью освобождён 1 октября, а воины эстонского стрелкового корпуса А. Репсон, Н. Матяшин и А. Аллик за проявленное мужество и героизм были удостоены звания Героя Советского Союза.

Освобождение Хийумаа[править | править код]

2 октября началось сражение по овладению островом Хийумаа. Работы по сооружению дзотов, траншей и прочих земляных укреплений велись на острове с осени 1943 года. Гарнизон острова состоял главным образом из частей морской пехоты и тех, что успели эвакуироваться из Таллина и Хаапсалу. В первый же день благодаря активным действиям советских войск были ликвидированы немецкие опорные пункты в Кяйна и Кярдла. Бои продолжались всю ночь. К этому времени враг был уже дезорганизован. К середине дня 3 октября остров Хийумаа (Даго) был освобождён[3]. В плен попало свыше 300 немецких солдат, было захвачено много военной техники.

Освобождение Сааремаа[править | править код]

5 октября началась десантная операция по овладению самым большим островом Моонзундского архипелага — Сааремаа (Эзеля). К этому времени из Риги на остров была переброшена 218-я пехотная дивизия вермахта[3]. Операцию предполагалось осуществлять с двух направлений — Хийумаа и Муху. Эстонский стрелковый корпус должен был наступать через дамбу. При отступлении она была взорвана противником. Ремонтные работы шли под постоянным артобстрелом и налётами авиации врага. Вскоре дамба была готова для прохода войск и по ней двинулись пехотинцы, танки, САУ, лёгкая и тяжёлая артиллерия. К этому времени катера высадили на остров десант. С моря десант прикрывали интенсивным огнём мониторы КБФ.

В течение нескольких часов напряжённого боя был создан плацдарм на северном берегу Сааремаа. Немцы отошли на второй рубеж обороны в 6—10 км от побережья, но и он вскоре был прорван. Пехота эстонского корпуса на САУ прорвалась через оборону врага и перерезали дорогу на Курессааре. Многочисленные контратаки противника успеха не имели.

7 октября советские войска овладели городом и портом Курессааре, крупнейшим городом, уездным центром Сааремаа.

8 октября уже большая часть острова была очищена от войск противника, боевые действия теперь сосредотачивались на полуострове Сырве.

В ночь с 8 по 9 октября произошло одно из самых острых сражений на острове Сааремаа, явившееся завершением первого этапа Моонзундской десантной операции.

Полуостров был превращён в сплошную линию обороны с многочисленными траншеями, дзотами, минными полями, противотанковыми рвами и надолбами. Немцы называли его «Ирбенским щитом», потому что он прикрывал вход в Ирбенский пролив. В районе Каймри, самой узкой части полуострова, немцами были подготовлены четыре линии обороны со всевозможными полевыми укреплениями и препятствиями для танков и пехоты.

Советские войска оказались в трудном положении, так как были стеснены на узком участке и не имели достаточного пространства для манёвра. Противник вёл непроницаемый заградительный огонь. На один километр фронта у него действовало 8 артиллерийских и 5 миномётных батарей. Их обнаружение нашей артиллерийской инструментальной разведкой было осложнено тем обстоятельством, что эти батареи располагались либо в лесу, либо около воды.

Попытки прорвать вражескую оборону, предпринятые 10—14 октября провалились. Трагически закончилась попытка высадки десанта у Винтри.

Только 18 ноября, после мощнейшей артиллерийской и авиационной подготовки, советским войскам удалось прорвать оборону и перейти в наступление[2]. Постепенно, шаг за шагом, советские войска отвоёвывали полуостров.

23 ноября начался последний штурм. Главный удар наносился в районе Аде-Генга. После артподготовки советская пехота и танки перешли в атаку. Враг понёс большие потери. Ночью стало очевидно, что немцы могут продержаться на острове считанные часы. К утру на полуострове оставались только разрозненные группы войск противника.

На полуострове Сырве были разгромлены следующие части немецких войск: 23-я, 218-я и 215-я пехотные дивизии, 531-й и 532-й артиллерийские дивизионы береговой обороны, 583-й охранный батальон и другие. Противник потерял до 7 тысяч человек убитыми и около 700 пленными. КБФ потопил или повредил около 100 судов противника[2].

  • Деев, Владимир Николаевич — рядовой стрелок, участник высадки на Моонзундские острова, Герой Советского Союза.
  • Чалов, Павел Иванович — младший лейтенант, командир сторожевого катера, Герой Советского Союза.
  • Репсон, Альберт Густавович — лейтенант, командир взвода 925-го стрелкового полка, Герой Советского Союза.
  • Матяшин, Николай Николаевич — младший сержант, пулемётчик 925-го стрелкового полка, Герой Советского Союза.
  • Тяхе, Эдуард Юганович — сержант, получил звание Героя Советского Союза вместе с Репсоном и Матяшиным, но впоследствии совершил убийство и был лишён всех званий и наград.
  • Моодзундская десантная операция 1944 // Линия адаптивной радиосвязи — Объектовая противовоздушная оборона / [под общ. ред. Н. В. Огаркова]. — М. : Военное изд-во М-ва обороны СССР, 1978. — (Советская военная энциклопедия : [в 8 т.] ; 1976—1980, т. 5).
  • Моодзундская десантная операция 1944 // Великая Отечественная война, 1941—1945 : энциклопедия / под ред. М. М. Козлова. — М. : Советская энциклопедия, 1985. — С. 459. — 500 000 экз.
  • [Бои за Моонзундский архипелаг|http://pobeda.elar.ru/issues/boi-za-moonzundskiy-arkhipelag/oborona-arkhipelaga/]
  • Курчавов И. Освобождение Советской Эстонии. — Таллин, 1945.
  • Ачкасов В. Моонзундская десантная операция. — ВИЖ, 1973.
  • Паульман Ф. И. От Нарвы до Сырве. — Таллин, 1980.
  • Жуматий В. И. Морские десантные операции Вооружённых Сил СССР. М.:«Центрполиграф», 2011. — 399 с. — ISBN: 978-5-2270-2784-9.
  • Õun, Mati; Ojalo, Hanno. Võitlused Läänemerel 1943—1945. — Tallinn: Grenader, 2010.

Как советские войска освобождали Моонзундский архипелаг — Рамблер/новости

75 лет назад завершилась Моонзундская десантная операция советских войск. Она стала заключительной частью масштабной Прибалтийской стратегической наступательной операции. Гитлеровские войска отчаянно пытались удержать Моонзундский архипелаг, чтобы затруднить действия советского флота в Балтийском море. Несмотря на то что нацисты сконцентрировали на островах значительные силы, военнослужащим Ленинградского фронта и Балтийского флота удалось преодолеть сопротивление врага. Благодаря успешному проведению операции советские войска смогли установить контроль над Финским и Рижским заливами.

Моонзундский архипелаг всегда был стратегически важной группой островов для государств, имеющих выход к Балтийскому морю. За контроль над ним боролись скандинавские викинги, расположенные в Прибалтике рыцарские ордена, Дания и Швеция. В XVIII веке по итогам Северной войны острова вошли в состав России. Ожесточённые сражения за них развернулись в годы Первой мировой и Гражданской войны. В 1919 году на Моонзундском архипелаге произошло масштабное восстание и была провозглашена советская власть. Однако эстонское правительство смогло восстановить свой контроль над островами. Позднее, в 1939 году, в рамках советско-эстонских договорённостей официальный Таллин разрешил Москве размещать на Моонзундских островах свои корабли и самолёты. А в 1940 году архипелаг как часть Эстонии вошёл в состав Советского Союза.

Оборона Моонзундского архипелага

В августе — сентябре 1941 года Моонзундский архипелаг привлёк внимание всего руководства нацистской Германии. Советское командование решило нанести психологический удар по гитлеровцам, устроив бомбардировку Берлина. Входящий в состав Моонзундского архипелага остров Эзель (Сааремаа) оказался самой западной точкой суши в районе Балтийского моря, контролируемой Красной армией. В ночь с 7 на 8 августа советская авиация нанесла с него первый удар по столице Третьего рейха. Нацисты сначала даже не рассматривали вероятность того, что бомбардировка — дело рук советских лётчиков и обвинили в ударе британцев. Когда же стало ясно, откуда на самом деле вылетели самолёты, Адольф Гитлер лично отдал приказ ликвидировать советские базы на Моонзундском архипелаге.

6 сентября 1941 года нацисты, действуя с побережья Эстонии, приступили к операции по захвату островов. Архипелаг обороняли части Северо-западного фронта и Балтийского флота численностью около 23 тыс. человек. Их позиции атаковали свыше 50 тыс. гитлеровцев из группы армий «Север» и финских частей, а также корабли Кригсмарине (официальное наименование германских Военно-морских сил в эпоху Третьего рейха).

Нацисты за несколько дней захватили острова Вормси и Муху, однако бои за Эзель и Хийумаа затянулись на несколько недель. Острова оказались под полным контролем нацистов только к концу осени 1941 года. Часть советских войск была эвакуирована на материк.

«Значение боёв за острова Моонзундского архипелага трудно переоценить. Более месяца наши части своим сопротивлением сковывали и обескровливали значительные силы противника. А ведь эти силы предназначались для овладения Ленинградом. Кроме того, из-за длительной борьбы за острова противник не имел возможности пользоваться беспрепятственно морскими путями в Рижском и Финском заливах для доставки войск и боевой техники на фронт… Оборона островов Моонзундского архипелага так же, как и оборона полуострова Ханко, в значительной степени способствовала срыву планов гитлеровского командования, направленных на быстрейший захват Ленинграда», — написал в книге «В боях за Моонзунд» советский военный исследователь Александр Матвеев.

После захвата архипелага на нём, как и на остальных советских территориях, занятых нацистами, установился тяжёлый оккупационный режим. Недовольных новыми порядками местных жителей гитлеровцы отправляли в концлагеря или убивали, трудоспособное население угоняли в рабство в Германию.

Моонзундская десантная операция

В 1944 году советские войска провели десять стратегических наступательных операций, направленных на вытеснение нацистов с территории СССР и перенос боевых действий за границы Советского Союза. Эти операции известны как «десять сталинских ударов».

Восьмым «ударом» считается Прибалтийская стратегическая наступательная операция, которая началась 14 сентября 1944 года. В ней были задействованы силы пяти фронтов и Балтийского флота. Нанося удары по врагу с востока и юга, Красная армия вытесняла оккупантов с территории прибалтийских республик.

В результате проведённой с 17 по 27 сентября 1944 года Таллинской операции от нацистов была освобождена вся материковая часть Эстонии. Наступление в ходе Рижской операции (14 сентября — 22 октября 1944 года) позволило изгнать гитлеровцев с большей части Латвии. В результате Мемельской операции в октябре 1944 года советские войска смогли изолировать от восточно-прусской группировки остатки гитлеровской группы армий «Север».

Одной из наиболее сложных частей Прибалтийской операции стали начавшиеся в сентябре 1944-го бои за Моонзундские острова.

«Германское верховное командование решило удерживать Моонзундский архипелаг любой ценой, так как он оставался последним опорным пунктом, обеспечивавшим использование морских путей сообщения для снабжения немецких войск в районе Риги и блокирования действий Балтийского флота на море», — рассказал в беседе с RT сотрудник научно-методического отдела Музея Победы Борис Соколов.

По словам историка, для обороны островов гитлеровское командование создало мощную группировку, состоящую из 23-й пехотной дивизии и четырёх охранных батальонов — всего около 11,5 тыс. человек. Кроме того, на базе в Виндаве базировались лёгкие силы немецкого флота: два миноносца, 22 быстроходные и артиллерийские десантные баржи, 14 тральщиков и два торпедных катера.

Учитывая, что противник находился на хорошо оборудованных оборонительных позициях, освобождение архипелага было сложной задачей, требующей длительного планирования.

«На подготовку подобных операций уходил почти месяц, но даже десятидневная задержка привела бы к ещё большему усилению немецкой группировки, созданию мощных фортификационных сооружений, минных полей и так далее. К тому же в район островов направлялась большая группа мощных военных кораблей Военно-морских сил рейха, в то время как основные силы Балтийского флота были по-прежнему блокированы в Финском заливе. Всё это привело бы к огромным потерям людей и техники, задержке темпов стратегического наступления и в конечном итоге к срыву планов советского командования», — отметил Соколов.

По его словам, «в жестоком цейтноте Моонзундская десантная операция была подготовлена за пять дней. Из имеющихся сил смогли создать 30-тысячную группировку при поддержке более 130 судов, а в районах высадки добиться более чем трёхкратного превосходства над противником».

Десантирование советских войск на Моонзундские острова началось 27 сентября. К операции были привечены силы Ленинградского фронта и Балтийского флота.

«27 сентября неожиданно для противника на остров Вормси с торпедных катеров, рыбачьих лодок, шлюпок и иных подручных средств был высажен десант, состоявший из отряда морской пехоты и подразделения бойцов Ленинградского фронта. Ожесточённое сопротивление вражеского гарнизона было сломлено… Одновременно с освобождением острова Вормси на побережье, в районе Виртсу, началась форсированная подготовка к осуществлению первого удара, предусмотренного планом операции, то есть к освобождению острова Муху», — рассказывает Александр Матвеев в своей книге «В боях за Моонзунд».

По словам военного историка Юрия Кнутова, в освобождении архипелага также принимали участие эстонские части, входившие в состав Красной армии. «Это имело важное символическое значение», — подчеркнул собеседник RT.

В ночь на 29 сентября на остров Муху на рыбачьих лодках проникли советские разведчики. За два дня на острове была высажена с катеров и машин-амфибий 249-я стрелковая дивизия. При этом отличился высадившийся в числе первых взвод под командованием старшего лейтенанта Альберта Репсона. Его бойцы в крайне тяжёлых условиях смогли оттеснить гитлеровцев от берега. Сам Репсон был дважды ранен, но продолжил командовать боем. 24 марта 1945 года ему было присвоено звание Героя Советского Союза. 1 октября остров Муху был полностью освобождён от нацистов, а 2—3 октября советские войска освободили и остров Хийумаа.

В четверг, 5 октября, силы Красной армии и флота приступили к самой сложной части операции — освобождению самого большого в архипелаге острова Сааремаа.

«На острове была создана наиболее сильная оборона, в частности построены мощные защитные сооружения с глубоко эшелонированным профилем. На многочисленных отмелях, которыми изобилуют подходы к острову, были установлены многорядные противодесантные проволочные заграждения», — писал Александр Матвеев.

Несмотря на плотный огонь, высадка советских войск прошла успешно. К вечеру 8 октября была освобождена большая часть острова, однако гитлеровцы закрепились на полуострове Сырве, который был превращён в сплошной оборонительный район и позволял контролировать вход в Рижский залив. Гитлеровское командование перебросило сюда дополнительные силы из материковой части Прибалтики. Бои временно приняли позиционный характер. В наступление советским войскам удалось перейти только через полтора месяца — 18 ноября 1944 года.

«Это был сложнейший бой. Плотность огня была такой, что боевые действия в районе Сырве потом сравнивали с севастопольскими. Нацисты вгрызались в землю и не желали отступать», — рассказал Юрий Кнутов.

Последний штурм немецких позиций начался 23 ноября. А утром 24 ноября 1944 года остров был полностью освобождён. Моонзундская операция завершилась.

«Здесь, на узком участке фронта, были наголову разбиты 215-я, 218-я и 23-я немецкие пехотные дивизии, 531-й и 532-й артиллерийские дивизионы, 583-й охранный батальон войск СС и подразделения многих других соединений общим числом около 40», — писал Александр Матвеев.

Огромное значение операции в беседе с RT подчеркнул Борис Соколов.

«Освобождение Моонзундского архипелага имело важное стратегическое значение: создавалась непосредственная угроза левому флангу войск противника, а корабли Балтийского флота получили возможность контролировать Финский и Рижский заливы», — отметил он.

Кроме того, по словам историка, этот успех имел и далеко идущие последствия.

«Балтийский флот получил возможность развернуть активные действия на коммуникациях противника в средней и южной частях Балтийского моря, что существенно повлияло на баланс сил в регионе и приблизило нашу победу», — подытожил Борис Соколов.

Моонзунд.1917: warhistory — LiveJournal

Стратегическое значение Моонзундских островов велико. Кто владеет этими островами, тот владеет всей северной половиной Балтийского моря.

Дважды, в 20-м веке, острова Моонзундского архипелага становились ареной военных сражений.

В Первую Мировую войну здесь сталкивались интересы Росийской импери и Кайзеровской Германии. Во время Второй Мировой войны стремления великих держав вновь были направлены на захват островов Моонзунда.

Огромные силы и средства направлялись на создание оборонительных сооружений. Сталь и бетон, самые современные артиллерийские системы тех лет, доставлялись на острова, устанавливались на позициях и направляли стволы орудий в туманный горизонт Балтийского моря.

Лучшие инженеры, строители, рабочие, солдаты и матросы монтировали новые, в заводской смазке орудия, чтобы через три месяца, своими руками взорвать их, послав последний снаряд в горячий казенник.

Германский флот неоднократно предпринимал попытки прорваться в Рижский залив через Ирбенский пролив, но каждый раз, неся потери от мин и русских кораблей, отходил назад.

В Рижском заливе к началу боевых действий находились корабли русской эскадры в составе линейного корабля "Слава", линейного крейсера "Цесаревич", крейсера "Баян", 12 эсминцев типа "Новик", 16 миноносцев, 3 подводных лодок, тральщиков и других кораблей. Эскадра базировалась на пристань Куйвасту (остров Моон).

В составе русских морских сил на Балтике находились и британские подводные лодки ( Е-1, Е-8, Е-9, Е-13, Е-19), действия которых против боевых кораблей и транспортов противника, во многом заставили немецких адмиралов сократить активность своего флота.

Начало войны складывалось для Германии на Балтийском море не так, как хотелось немецким адмиралам. Минные постановки у Данцига и Киля и смелые действия русского флота в южной части Балтики стали неожиданностью для германского командования.

Кайзер Германии Вильгельм II, заслушав доклад принца Генриха Прусского об итогах компании 1914 года на Балтике, с сожалением признал - "Война в Балтийском море слишком богата потерями без соответствующих успехов!" Флагманом немецких сил на Балтике в апреле 1915 года был назначен контр-адмирал Э.Гопман, который энергично стал готовить операцию по форсированию Ирбенского пролива и вторжению в Рижский залив, с целью содействовать флангам сухопутного фронта, наступающего в Курляндии. Конечной задачей операции была бомбардировка береговых укреплений Риги.

Береговая оборона Риги строилась веками. К началу Первой Мировой войны она состояла из десяти береговых батарей с орудиями калибром до 10 дюймов, расположенных в мощнейших фортах на левом и правом берегах устья Западной Двины. Взять Ригу, не сокрушив батареи Риги, было невозможно. С суши Ригу защищали латышские стрелковые батальоны, действовавшие вместе с сибирскими стрелками. Рождественские бои 1916 года, под Ригой, на Пулеметной горке показали невероятную стойкость латышских стрелков перед лицом врага.

Во второй половине августа 1915 года кайзеровский флот приступил к активным действиям по прорыву в Рижский залив. 19 августа у маяка Уте (40 миль западнее острова Эзель) произошел бой немецкой эскадры с русскими кораблями. Линейный крейсер "Мольтке" был атакован английской подводной лодкой Е-1, под командованием капитан-лейтенанта Ноэла Лоуренса, и получил попадание торпеды в нос. Опасаясь дальнейших потерь, отряд немецких кораблей вынужден был возвратиться в Данциг, сопровождая поврежденный крейсер.

Царь Николай II пожелал лично встретиться с командиром подводной лодки Е-1. Император наградил Лоуренса орденом Святого Георгия и поблагодарил капитан-лейтенанта за спасение Риги.

В конце августа 1915 года немецкая эскадра все же вошла в Рижский залив, где встретила стойкое сопротивление русских моряков. Эсминец "Новик" (командир капитан 2-го ранга М.А.Беренс) потопил новейший германский эсминец V-99 и нанес повреждения эсминцу У-100. Этот бой описан в романе Валентина Пикуля "Моонзунд".

Блестящим примером стойкости русских моряков стал бой возле острова Руно (Руху) канонерских лодок "Сивуч" и "Кореец" с двумя немецкими крейсерами и четыремя миноносцами. Получив тяжелые повреждения, в неравном бою, "Сивуч" начал тонуть, но, погибая, продолжал стрелять по противнику.

Командир германской флотилии миноносцев записал в своем дневнике - "Противник храбро сражался до последнего мгновения; надстройки его были разрушены, внутри происходил взрыв за взрывом, и борт его был красен, как жаровня. В 21:30 корабль перевернулся со всем его мужественным экипажем. 8-я флотилия миноносцев провела атаку, выпустив по нему четыре торпеды…"

32-х летний командир "Сивуча" капитан 2-го ранга Петр Нилович Черкасов посмертно был награжден орденом Святого Георгия, а сам "Сивуч" военные специалисты мира назвали балтийским "Варягом". Английская газета "Стар" писала в те дни - "Мир вспомнит о героизме "Сивуча" даже тогда, когда все другие события этой титанической войны станут достоянием истории".

Несмотря на объективную необходимость укрепления обороны Ирбенского пролива, береговые батареи на мысе Церель начали строить только в конце 1916 года.

Батареи, расположенные на полуострове Сворбе, организационно входили в 4-й батальон Приморского фронта и включали в себя три береговые батареи ( №№ 40,41,43) и четыре зенитные батареи (№№ 40а,42,43в,44г). Оборону побережья в районе мыса Церель держали три роты морского Гвардейского экипажа.

Начальник боевого участка Сворбе - капитан 2-го ранга Мориц Георгивич Кнюпфер, офицер Гвардейского экипажа, участник Цусимского сражения.

Батарея № 41. 4 орудия Викерс калибром 130 мм. Открытая стационарная. Расположена в районе причала Мынту.

Главной задачей 41-ой батареи была оборона пристани Мынту и якорных стоянок сторожевых судов у восточного попережья полуострова Сворбе, а также защита фарватера для миноносцев с южной стороны мыса Церель. Учитывая, что русские корабли дозора постоянно дежурили у входа в Ирбенский пролив, наличие в этом районе хорошо защищенной гавани было для них крайне важно.

Батарея вступила в строй в марте 1917 года. На вооружение батареи поступили новейшие 130/55-мм пушки, которые были изготовлены в Англии, на заводе Викерса и предназначались для крейсера "Варяг". Легендарный крейсер к тому времени был выкуплен у Японии и находился на ремонте в Англии. Предстояло заменить изношенные шестидюймовые орудия крейсера на новые 130-мм пушки. В связи с перерывом в ремонте крейсера, 12 орудий были доставлены в Россию из которых 4 пушки передали для обороны острова Эзель.

Орудия устанавливались на станке Обуховского завода, с углами вертикального наведения от - 8? до + 30?. Механизмы пушки закрывались броневым щитом, толщиной 25 мм. Прислуга располагалась открыто. Для обслуживания одного орудия назначалось 10 человек. Полный вес орудийной установки - 17 тонн.

Для стрельбы из 130/55 пушек применялись полубронебойные и фугасные снаряды образца 1911 года. Вес снаряда 36 кг, вес взрывчатого вещества 4,71 кг (фугасный снаряд), вес порохового заряда 11 кг. Дальность полета снаряда, при угле +30? возвышения орудия, составляла 18,5 км.

Орудия батареи не имели кругового сектора обстрела и огонь мог вестись только в сторону моря.

Батарея № 43. 4 орудия по 305 мм (12 дюймов). Открытая стационарная. Расположена рядом с маяком Сааре. Хорошо сохранились все четыре основания орудий.

Самая мощная батарея на мысе Церель. Командир батареи старший лейтенант Бартеньев. Вступила в строй в апреле 1917 года. Состояла из четырех открытых позиций 305-мм орудий и двух бронированных капониров. Между пристанью Мынту и батареей была проложена 4,5 километровая узкоколейная (колея 750 мм) железнодорожная ветка. На линии использовался паровоз типа 0-3-0 фирмы ''Оренштейн и Коппель'' мощностью 90 л.с., изготовленный в Германии в 1914 году. Восьмитонные платформы были сделаны в 1913 году на вагонном заводе ''Артур Коппель'' в Санкт-Петербурге.

В 1907 году для линкоров типа "Севастополь" была спроектирована 305/52 пушка. Заказ на изготовление пушек получил Обуховский сталелитейный завод (ОСЗ) в Санкт-Петербурге. К началу 1917 года Морское ведомство получило 126 орудий, которыми были вооружены балтийские и черноморские линкоры. В 1910 году Главное артиллерийское управление заказало ОСЗ 16 береговых установок 305/52-мм пушек, затем последовали еще заказы, и к сентябрю 1917 года было изготовленно 36 установок. Лафеты 305/52-мм орудий изготавливал Металический завод в Санкт-Петербурге.

На Балтике, береговые батареи с 305/52-мм орудиями были построены на островах Эре, Эзель и Даго, а также в крепостях - форт Ино и форт Алексеевский ( Красная горка). Планировалось строительство такой же батареи в Усть-Двинске (Рига).

Береговая установка 305/52-мм пушки представляла собой внушительное сооружение. Ствол пушки имел длину 16 метров и весил более 50 тонн. Высота установки 6 метров, общий вес 120 тонн. Несмотря на огромные размеры, заряжение орудия происходило вручную. Снаряд весом 470 кг поднимался на линию подачи ручной лебедкой, и далее 6 человек прислуги прибойником досылали его в ствол. Также вручную досылались и пороховые заряды весом 132 кг. Фугасный снаряд образца 1911 года нёс 60 кг взрывчатого вещества, имел начальную скорость 800м/сек и дальность полета 28 км.

На каждой пушке имелся свой перескопический прицел Цейса. Общее управление огнем батареи осуществлялось приборами управления стрельбой системы Гейсмера с 1,5 - метровым дальномером.

Для обороны Ирбенского пролива, русский флот за три года войны выставил около 10000 мин. В 1917 году в связи с захватом немцами Курляндского берега русские выставили большое минное заграждение у мыса Домеснес (Колкасрагс).

Немецкий флот неоднократно пытался проводить траление мин в Ирбенском проливе, но каждая попытка тралить фарватер отражалась огнем батарей Цереля. Немцы понимали, что не уничтожив 305-мм батарею, они не смогут осуществить прорыв крупными силами в Рижский залив.

Для немецких линейны кораблей 43-я батарея была целью номер один. После постоянных обстрелов, батарея отвечала огнем двух орудий, так как два были повреждены. К середине октября кайзеровские войска подошли к батареи с суши.

Орудия батареи не имели кругового сектора обстрела и не могли противодействовать войскам наступавшим на мыс Церель по полуострову Сворбе. Позиции батареи подвергались бомбардировкам с воздуха. После очередной воздушной атаки 1 октября 1917 года, загорелся склад пороховых зарядов, в результате последующего взрыва погиб 121 человек. 43-я батарея держалась до 15(2) октября. Под огнем немецких линкоров орудия и погреба были взорваны, личный состав покинул батарею. Судьба 43-ей батареи вообще связана с цепью трагических обстоятельств. Не имея сведений о том, в чьих руках находится батарея, русское командование послало линейный крейсер "Гражданин" ("Цесаревич") обстрелять и уничтожить батарею. Крейсер дал несколько залпов, но с наступлением темноты стрельбу прекратил.

Командир 43-ей батареи - старший лейтенант Николай Сергеевич Бартеньев стал праобразом главного героя романа Валентина Пикуля "Моонзунд" - старшего лейтенанта Сергея Николаевича Артемьева. Всё действие романа подводило главного героя к точке высшего напряжения событий - обороне мыса Церель, где решались судьба Российской империи. С потерей батарей Цереля, Прибалтика была потеряна для России на долгие десятилетия.

17 октября 1917 года германская эскадра вошла в Рижский залив. Еще два дня продолжались морские сражения , погиб линкор "Слава". Корпус линкора лег на дно, перегородив фарватер для прохода кораблей в Моонзундском проливе.

Линкор "Слава " и сегодня лежит на дне фарватера, который моряки так и называют -"Фарватер "Славы"".

19 октября 1917 года Андреевский Флаг покинул Моонзунд.

Батарея № 40. 4 орудия калибром 120 мм. Открытая стационарная. Расположена между деревнями Карусте и Таммуна. Позиции батареи сохранились в виде 4-ех груд камней в 150 метрах от берега моря.

120/50-мм пушка появилась в русской армии в 1905 году в разгар русско-японской войны. Первые 24 пушки Викерса были закуплены в Англии. Летом 1905 года пароход с пушками прибыл в Либаву, и 2 эшелона с орудиями и боекомплектом в 600 выстрелов на ствол ушли в Харбин.

Начиная с 1908 года производство 120/50-мм пушек освоил Обуховский сталелитейный завод. В 1911 году завод выпустил первые образцы 120/50-мм береговых орудий вместе с лафетами.

Пушки имели прекрасную баллистику. Фугасный снаряд весом 28 кг улетал на 17 км, при усиленном пороховом заряде - до 23 км.

Ствол орудия был длиной 6 метров и весил более 3-х тонн. Вся установка со станком и щитом весила до 6 тонн. 120/50-мм береговые пушки устанавливались на штатном бетонном основании.

Военные специалисты тех лет считали, что калибр 120 мм слишком мал для стрельбы по линкорам и крейсерам, но достаточно эффективен при ведении огня по миноносцам и тральщикам.

При постройке на мысе Церель трех батарей разных калибров, был реализован принцип разделения целей по классам кораблей - линкоры и крейсеры для 305-мм батареи, эсминцы и легкие силы флота для 120-мм и 130-мм батарей. Разделение целей требовало четкого, организованного управления огнем всех трех батарей, надежной связи и хорошо обученного, слаженного личного состава.

В условиях растущих революционных настроений, ведения приказом Главковерха Керенского в армии и на флоте солдатских и матроских комитетов, которые решали все вопросы жизни и боя путем митингов, добиться эффективного выполнения боевой задачи было невозможно.


Смотрите также

Описание: